Чувство под влиянием выпитой чашки кофе, наркотиков и других веществ принимает чудовищные формы и далеко уходит от действительности, вымысел для него становится действительностью.
Если мы согласны с этим, что сознание является всеанализирующим микроскопом ученого открывающим все скрытые язвы современного общества и что он, только он, дает нам возможность найти начало и конец того социального организма — тела, где мы являемся звеном, где мы заключены в клетку и вращаемся с ней в бесконечном круге событий, подчиняясь не только природе но и другим человеческим силам, которые сумели нас поработить то тот же разум даст нам возможность выскользнуть из цепи причинности и взрывом личного разрушительного творчества разорвать, сжимающие нас кольцо и перенестись в царство свободы.
И вот, этот то разум и говорит анархисту: если ты анархист и революционер к тому же, то последовательность в мышлении необходима; если ты отрицаешь государство, власть и частную собственность, то, значит, не признаешь их, что и вынуждает бороться активнейшим или пассивным образом с указанными институтами, порабощающими человека.
Единомышленники, на основе свободного соглашения, образуют ассоциации, федерации, коммуны, и это возможно только, когда имеются точки соприкосновения: анархист ассоциируется с анархистом лишь, т. е. с тем, для кого обязательны анархические принципы.
Поэтому-то не может анархист соединяться с рабочим, или его хозяином в один союз, так как и тот и другой не могут анархически мыслить и действовать.
Анархист не хочет быть ни владыкой, ни рабом, ни господином, ни подчиненным, он стоит вне государственных интересов.
Как только капиталист поймет всю мерзость своего владычества, перестанет быть им и перейдет в лагерь анархистов, он теряет свои прежние черты, специфические особенности и становится нашим другом.
Рабочий, как только поймет, что он есть раб и своим трудом поддерживает нынешнее общество, которое является в одно и то же время его врагом и его дитятей, он прекратит откармливать змею, пригретую им на своей груди, он прекратит производство, и этим становится в ряды разрушителей и, расширяя эту деятельность на все порабощающие человека институты, делается неумолимым врагом общества и только его гибель может прекратить такую смертельную борьбу.
То течение в анархизме, которое именуется неонигилизмом имеет главную особенность от других направлений, ту, что он выдвигает в первую голову, ставит непременным условней для каждого анархиста, отказ от труда на капиталистов, теперь, же сию минуту.
Чистое, неонигилистическое мировоззрение требует быть анархистом. Не строительство жизни, не творчество на буржуазию, а разрушение, сокрушение, общества, убийство буржуазного строя, а не откармливание его! Смертельную борьбу объявляет неонигилизм всему общепринятому т. к. оно лживо, всему стремящемуся к владычеству, ибо нагло.
Неонигилизм — это железо и свинец в грудь и мозг современного мира, мира рабов и владык.
Признав положение, что труд на капиталиста, есть с точки зрения революционного анархизма, недопустимое явление, мы тем самым утверждали, что и продажа труда вообще какого-бы то ни было, как например, в раньше названных случаях, — труд чиновника, юриста, проститутки и рабочего, не может быть облагораживаема и признаваема среди анархистов, но она лишь терпима без критики.
Много раз и навсегда выяснено, что анархизм не допускает программы минимум или, другими словами, он отрицает переходные ступени к достижению максимума — анархической коммуны. А отсюда неизбежно вытекают два положения: первое — максимум должен быть взят осуществлен немедля, и второе — максимум достижим только в будущем.
Разберем прежде всего второе положение.
Если идеал анархо-коммуниста может быть создан лишь в будущем, то этим самым он утверждает:
а) он признает общее благо, т. к. стремится к счастью не для себя, а для других, которых он совершенно не знает, а от сюда вытекает необходимость признания нравственности или этики.
б) что он властолюбец вопреки своему безначалию: если мы возмущаемся вмешательством в нашу жизнь других, то чем может быть оправдываемо посягательство на идеалы общества после нас и куда же улетучился принцип свободного соглашения?
в) Стремление к общему благу для будущих людей есть ни к чему, не обязывающее, бессознательное желание, боязнь невозможности осуществить максимум теперь же, а отсюда следует, что,