Идеал — это — „Я“.
Что такое анархист без жизни? — Это христианин, указывающий пить вино и тянущий лишь воду, это слепец зовущий взглянуть на радугу, это раб собирающийся только сбросить неволю, но еще раздумывающий.
Анархия — это жизнь, это не идеал и не цель; я бы сказал, что нет анархизма, — есть анархист, живет носитель анархии. В этом случае, прав Михаил Бакунин, когда смел дерзко плюнуть в лицо ВСЕМ, контр-революционерам; „Мы понимаем революцию в смысле разнуздания того, что теперь называют дурными страстями и разрушение того, что на том же языке называется „общественным порядком“.
Разрушение капиталистического „порядка“, государственно-правового строя и всяких пут общежития, провозглашает анархист.
Всякая зависимость есть потеря самого себя, есть идолослужение, принесение каннибальской жертвы, это альтруизм выдуманный слабым, чтобы оправдать свое бессилие, это добро поощряемое сильными, чтобы не допустить восстания против себя. Много средств пущено в ход владыками жизни: нравственность, право, справедливость, родина, нация, вера и др. „жупелы“ бабушек наших — все для того, чтобы не разрушить, не поколебать стойла, в которое введен „рабочий“, чтобы он не сорвал намордник и не растерзал хозяина.
Последнее изобретение буржуазии, есть парламентаризм—со всеобщим избирательным правом, когда каждый волен избирать себе защитника и парламентера, т. е. каждый отказывается — преступным образом — от своей воли и вручает ее на несколько лет какому-нибудь говоруну.
Комиссии, съезды, партии, комитеты и др. „организации“ со всякого рода центрами, помогают гипнотизировать массу и создавать великую капральскую палку.
Инертность людей, их умственная и волевая спячка — смерть революции; вот почему, лучше разнуздание страстей, анархия в самом буржуазном толковании, чем благорастворение воздухов с благословения пап римских и диктаторов пролетарских, — в обоих случаях порядок достигается превращением людей в манекенов, и тогда-то вот, „во имя свободы“, требуют граждан не собираться толпами и разойтись, просят не говорить и не печатать всего, что не по вкусу полицмейстерам от революции. При таких условиях организовать массы, значит потушить революцию, значит надеть колпак на дыхание жизни и оставить отдушину в виде „Учредительного Собрания“ или „Парламента“, через которую „в порядке“, происходил бы постепенно обмен социального кислорода на антисоциальную углекислоту, которую впускают, чтобы усыпить гнев массе, чтобы отравить чересчур бьющуюся живую энергию народа.
Всякая организация есть ярмо с погремушками, да бич; она построена на порабощении меньшинства большинству, на решении образа действия голосованием, она обязует, спиливает индивидуальность т. е. личность, без чего человек — не человек. Организация есть враг личности и революции; организация — это мертвая вода на живое пламя бунта.
Свободная, ни к чему не обязывающая ассоциация, есть единственно возможная форма (бесформенная) где индивид чувствует себя личностью, а не зависимой частью какого-то целого.
Отрицание нынешнего мира и мира, разрушение измышлений властителей, освобождение личностей от заповедей божеских и человеческих — вот что цементирует анархист без всяких программ, партий и других подобных коллективных волчьих ям.
Дряблая воля, стадность, консерватизм в мышлении и жизни, — враги анархизма; обладатель таковых предпосылок — не личность и ему не место среди анархии.
Проснитесь сонные — если сможете и смеете, пробудитесь мертвые и мы разрушим гнусный мир рабов и палачей.
Что же делать и куда идти?
В настоящий тяжелый момент для России, мы, анархисты, находимся на перепутье. Многие из нас ищут выхода из создавшегося положения: с одной стороны — внешний враг, страшный, грозный палач свободы, а с другой — неприятель внутренний, состоящий из многих кривых, соединяющихся воедино против нашего анархистского фронта.
Если победит контр-революционная Германия — мы легально погибли; для нас тогда наступает подпольный период, но если одержат верх союзники России, нам все равно, с ними не ужиться, — мы будем иметь тоже, что теперь творится в Америке, где арестованы анархисты и задушена лево-революционная печать.
Наши союзники с Германией находятся в открытой вражде, но в борьбе с нами, анархистами, они — в молчаливом соглашении с империалистами всего мира, а значит и с немцами.
Когда наши товарищи, позабыв аполитичность анархической идеи, рыщут во все стороны, ищут себе союзников, во внешнем, за границей России, мире, они превращаются в авантюристов которые всеми средствами хотят достигнуть своей цели, победы, торжества анархии.