Проходя через парк, я заметил какие-то аппараты, стоявшие то там, то здесь. Я поинтересовался узнать, что это такое. — Это были машины для собирания углекислоты из атмосферы. Так как давно уже узнано, что человек слишком мало жил из-за медленного отравления углекислотой, — происходило медленное удушение — асфиксия. А убийственное действие на живые организмы, скрытого в природе, радия вызывало предрасположение к болезням и „бацилла смерти“ находила себе уже подготовленную почву. — „От углекислоты мы избавились тем, что минерального топлива не употребляем, а из атмосферы собираем в брикеты и обработанная известным образом, она идет на топливо для наших двигателей.
Радий мы также заставили не вредить нам, а служить. Благодаря всему этому нам легче бороться со старостью и, надеемся, что геронтология даст нам возможность жить столько же сколько древнему Аврааму“.
„А вот машины особого рода“ — говорил инженер: они замечательны тем, что все процессы, происходящие в растениях, повторяются в них. Мы можем выращивать нашу современную „сталь-клетчатку“ какой угодно формы, — она заменяет вполне сталь прошлого. Кроме этого, она до некоторой степени вырабатывает для нас и пищу т. к. клейковину растений, которую когда-то Буссенго назвал uiande vegetale перерабатываем и употребляем для еды.
Хотя мы и разрешили синтез белка, но приготовление его происходит лабораторным путем, а не фабричным, который пока еще не выгоден. Но в недалеком будущем и это будет устранено.
Человечество вздохнет еще свободнее, труд еще более уменьшится, а следовательно и человек все меньше и меньше будет рабом желудка и природы. Если для нас достаточно теперь три часа для общественно-обязательного труда — моя очередь наступает после обеда, то вероятно вскорости уменьшится еще более.
Идя дальше, мы натолкнулись на толпу — митинг, на котором ораторствовал совершенно голый человек.
Он говорил: „У нас нет, почти писаных законов, но все же, мы рабы не в меньшей степени, чем люди прошлых поколений. Если референдумы не то что парламенты, то все же нас обязуют считаться с большинством. Если в прошлые времена боролись за волю и шли на эшафоты, боролись против деспотизма буржуазии и заживо умирали по „одиночкам“, то я теперь не в лучшем положении — мое сознание стало острее, а мы не далеко ушли от прошлого: вместо тюрем „общество“ понастроило „психиатрические лечебницы“ и оскопляет людей, в них находящихся! Скажите, есть ли качественная разница между пытками прежних веков и современными? Если тогда возмущались деспотизмом одного, трехсот, то сколько возмутительнее подчиняться многоголовому зверю большинству? Современный строй — обширная тюрьма!
Довольно рабства, довольно насилия, или я принужден буду заставить мир содрогнуться от ужаса: паука, в моих руках.... Горе насильникам!, Долой право! Я хочу быть свободным от свободы, от права! И никакие тюрьмы меня не устрашат. Долой кастрацию во имя свободного человека. Долой тюрьмы — лечебницы!
Мы ушли, но эти угрозы долго звучали в моих ушах.
Мой гид пригласил меня в свою квартиру обедать и я, конечно, согласился.
Подозвав аэроплан, мы подлетели к домику-особняку. Он состоял из спальни, столовой, гостиной, и кабинета — мастерской.
Уборку комнат он производил сам, тем более, что все упрощалось механическими приспособлениями. Обед прислали нам по трубам из общественной центральной кухни; после него хозяин повел меня в кабинет и предложил кофе и газеты.
Я ожидал увидеть известную мне по форме, простыню, — но он подал листок величиной с открытку, на которой кроме мельчайших точек ничего не было видно; но все объяснилось, когда я взял микроскопические очки для чтения. Все книги, за исключением оригиналов, которые хранились в музеях и ученых библиотеках, были уничтожены, а дубликаты печатались микроскопическим шрифтом — что удобнее для хранения и получалась большая экономия в труде и времени.
В начале газеты „Космос“, я увидел ряд непонятных цифр, вроде химических формул — это были объявления, выраженные в цифрах вычисления психохимического сродства, по которым женщина и мужчина могли узнавать своих двойников по любви и любить друг друга, не нарушая законов природы.
Дальше была статья от „Бюро Ассоциации Потребителей и Производителей“ которая указывала на движение населения и его рост; на производство и потребление продуктов и т. п.
Эта организация насчитывала в своих рядах все население мира — она как-бы заменяла прежнее государство.
Юридически „Бюро“ не имело прав, оно было своего рода бюрократическим Учреждением, которое регулировало производство в связи с спросом и занималось статистическими исследованиями в громаднейших размерах....