Я снова заснул. Это был мой третий короткий сон за этот день. В последние месяцы я спал больше, чем обычно. Раньше мой ночной сон длился не более шести часов. Эту привычку я приобрел после войны, одним из последствий которой для меня стали ночные кошмары. После возвращения из госпиталя я вообще ночами не мог уснуть, и прошло довольно много времени, прежде чем ко мне вернулся нормальный сон.
Но в последнее время я спал около двенадцати часов в сутки. И еще дремал днем. Я работал достаточно напряженно, но никак не до седьмого пота. Почему же я тогда так уставал?
Да я, черт побери, отнюдь не уставал. Я пытался уйти от действительности, убежать от себя. Я переживал тот момент своей жизни, когда больше предпочитал быть во сне, чем наяву. Предпочитал спать и ни о чем не думать, нежели бодрствовать и терзаться мыслями.
Во сне я был в безопасности. Меня не мучили воспоминания и боль утраты. В снах я был великодушен по отношению к себе, ко мне приходила Пег и была вновь со мной, любящая, нежная.
– Нат, – звала она. – Нат, Нат!
Я медленно открыл глаза.
Передо мной, словно в легкой дымке, вырисовывался силуэт Пегги. Солнце было позади нее, отчего над ее темными волосами сверкал золотистый нимб. Ее кожа тоже была золотистой. Но ее глаза по-прежнему были фиалкового цвета и ярко-красные губы расплывались в улыбке. Это была не та Пегги, которая в последний день нашей встречи закрыла за собой дверь моего офиса, унося в себе ненависть ко мне. Это была Пег из моих снов. Пег, которую я любил.
– Нат!
Я моргнул. Приподнялся в своем шезлонге.
– Пегги? – сказал я. Во рту у меня стоял вкус горечи после сна...
Она выглядела великолепно. Маленькая, стройная, в темном купальном костюме, с наполовину открытой грудью. Она по-прежнему улыбалась, правда, не так широко, как в первый момент. Солнце сделало ее веснушки более яркими. Она чуть похудела, легкая округлость ее щек исчезла.
Пег присела на край шезлонга.
Я провел рукой по волосам, стряхивая с себя остатки сна и ощущая потребность почистить зубы.
– Как ты, Нат? – спросила она.
– О'кей, – сказал я. – О'кей. А как ты?
– О'кей, – сказала она. Она слегка улыбнулась. Я тоже чуть улыбнулся ей.
– Я не писал, – сказал я. – Я не знал, куда писать.
– Я знаю. Я тоже не писала. – Она пожала плечами. – Я считала, что раз мы разорвали отношения, то не надо оглядываться назад.
Я промолчал.
Она сказала:
– Ты, кажется, не удивлен, что встретил меня.
– Я допускал, что ты можешь здесь оказаться, – сказал я.
– Разве ты не знал об этом?
– Откуда мне было знать?
– Ты же детектив, не так ли?
– Да, но я не экстрасенс. Ты даже не сообщила своей семье о том, где ты находишься. Ты просто исчезла.
Она вновь пожала плечами:
– Я лишь исчезла из Чикаго.
– Не вижу большой разницы. Что бы там ни было, ты выглядишь потрясающе.
– Ты тоже выглядишь неплохо.
– Нет. Я несколько толстоват.
Она улыбнулась одним уголком рта:
– Ты лишь чуть полноват. Какой у тебя вес?
– Почти двести фунтов.
– Ну и как ты к этому относишься?
– Я типичный процветающий бизнесмен. Полный и солидный.
– Точно.
Я вздохнул и тоже криво улыбнулся:
– Все, что я делаю все эти дни, – это ем и сплю. Это мой способ компенсации.
– Компенсации чего?
– Потери моей девушки.
Улыбка на ее лице исчезла. Затем она, чуть усмехнувшись, сказала:
– Я надеюсь, ты приехал не для того, чтобы искать меня?
– Нет. Я приехал сюда поработать.
– Я знаю. Бен пригласил тебя. Заняться организацией Службы безопасности. Я кивнул.
– Он сделал мне это предложение еще несколько месяцев назад, тогда, на «Люксе».
– Ты тогда согласился?
– Более или менее. Он затем вновь передал мне свое предложение через Фреда Рубински, с которым я сейчас тесно контактирую. Он предложил хорошие деньги. Сейчас в Чикаго холодно. Самое время, чтобы отправиться на запад. Погреться и расслабиться.
Она покачала головой, печально улыбнувшись:
– Я думаю, ты приехал, чтобы найти меня, Нат.
– Да. Но я приехал также за деньгами и за солнцем.
– За солнцем. Сколько раз за все прошлое лето мне удалось вытащить тебя на пляж?
Я подумал и ответил:
– Раза три?
– Один раз, – сказала она. – Нат, это ошибка.
– О чем ты?
– Я о твоем приезде сюда. Какая-то частичка моей души все еще любит тебя. Но это все уже в прошлом. Я не хочу, чтобы кому-нибудь из нас было больно. Прошлого не вернешь. Ты понимаешь?
– Я не понимаю. Но если ты хочешь, чтобы я держался на расстоянии от тебя, – пожалуйста. Я, возможно, сегодня несколько одутловат, но мне пока еще не приходится силой навязывать женщинам свои желания.
– Ты симпатичный парень и можешь привлечь внимание любой девушки. – Она показала пальцем на свою наполовину открытую грудь, где блестели капельки воды. – Кроме этой девушки.
– У тебя новый приятель. Я правильно тебя понимаю?
– Насколько я понимаю, это не относится к тому, чем ты должен здесь заниматься.
– Не надо раздражаться. И не говори мне, Пег, что ты хочешь, чтобы мы остались друзьями. Меня такая перспектива совершенно не привлекает.
– Я знаю. Меня тоже.
– Наши отношения были слишком глубокими. Они не могут перерасти в дружбу. Им легче перейти в ненависть. Я могу попробовать, если ты хочешь.
Она проглотила комок в горле. Ее глаза были такими же влажными, как и купальник.
– Мне кажется, я бы этого не хотела.
– О'кей. Тогда почему бы мне не любить тебя на расстоянии. Ты же можешь относиться ко мне, как тебе будет угодно. Я буду выполнять свою работу и постараюсь как можно меньше напоминать тебе о себе.
Она кивнула, вставая:
– Я думаю, что тебе следует отказаться и от работы.
– Почему?
– Потому что я бы не советовала тебе находиться сейчас рядом с Беном – как, впрочем, и любому другому.
– Я слышал, что он находится сейчас в стрессовом состоянии. Вдобавок на него оказывают давление.
Она кивнула:
– Он очень смелый и решительный. Но я боюсь за него.
– Послушай, если бы он позвал меня сюда в качестве своего телохранителя, я улетел бы следующим самолетом. В последнее время, когда я брался выполнять подобную работу, все заканчивалось довольно печально для моих подопечных.
– Включая... – Она покачала головой, не закончив фразы.
Я сделал это за нее.
– Включая твоего дядю. Ты знаешь, если ты находишься рядом с людьми, так или иначе связанными с гангстерами, ты должен привыкнуть жить в постоянном ожидании кровавой развязки.
– Ты иногда можешь быть жестоким.
– Верно. Меня этому научила жизнь. И Чикаго.
– Это плохое оправдание, – сказала она.
– Ты по-прежнему секретарь Вирджинии Хилл?
– Нет. Я работаю на Бена. Я его доверенный секретарь.
– Это звучит! А как поживает госпожа Хилл?
– Она то здесь, то там. У нее аллергия на кактусы. Ей не нравится здешний климат.
– Но ей также не нравится оставлять своего приятеля одного.
– Да, это так, – согласилась Пег. – Она ездит за разного рода покупками. Она помогает ему обставлять «Фламинго». Они живут в отеле.
– Она в данный момент здесь?
– Да. Она сейчас там, вместе с ним.
– Это, должно быть, тебе не очень нравится.
– Что?
– То, что она находится рядом с ним.
– Что ты имеешь в виду? – сказала она резко.
– Ну, ты же любишь его. Не так ли?
Она пронзила меня взглядом. Испепеляющим. Но ничего мне не ответила.
– Я так и знал, – сказал я.
– Это не твое дело, – сказала она и, повернувшись, зашагала прочь. Ее ноги были стройными и загорелыми, а ягодицы – налитыми и округлыми. Я хотел ее – так, как мужчина всем своим существом может желать женщину.