Голограмма расширилась над интерфейсом ДИТЫ, проявив лицо Ренара Бофора. Ничего общего с тем холеным руководителем, чей мемориал доминировал в лентах новостей после его смерти. Этот Ренар был изможден, с синяками под глазами.
Т — Если вы это видите, значит, я либо преуспел, либо с треском провалился. — В его голосе звучала точная дикция привилегированного Технического Района, но на краях он дрожал. — Я записываю это как… страховку. Документацию. Доказательство того, что я пытался.
Он бросил взгляд через плечо, напряжение было видно в тугом жгуте мышц его шеи. Комната позади него была пустой — намеренно пустая стена, не раскрывающая ничего о его местонахождении.
— Церковь считает, что они нашли путь к трансцендентности. — Горькая улыбка искривила губы Ренара. — Они не совсем неправы. Освобождение требует отделения.
Рядом со мной электромагнитное поле Сая пульсировало чем-то, что я не могла до конца истолковать.
— Протокол модифицированного сознания работает в теории, — продолжил Ренар. — Я запускал симуляции тысячу раз. Структура для истинного цифрового сознания, независимого от физических сосудов. Код… ну, у меня закончилось время.
Мой живот сжался. Мой код… У Ренара он тоже был? Фрагменты, которые Леви крутил передо мной, выстроились в ряд в моей голове. Теперь я не сомневалась, что именно это мы найдем спрятанным в утерянных данных Кицунэ. Профессор всегда говорила об анонимном спонсоре — мог ли это быть Ренар? Зачем скрывать это от ПОМ?
— Большинство не понимает, что для сознания нужны границы. — Ренар постучал по виску. — Пределы. Определения «я» против «другого». Без этого… ты растворяешься в коллективном. Ты становишься… проницаемым.
Он замолчал, собираясь с мыслями. Когда он продолжил, его голос обрел ту исполнительную твердость — более тревожную, чем успокаивающую, как наблюдение за кем-то, кто натягивает маску, которая уже не совсем подходит.
— Я верю, что истинная трансцендентность возможна. Не слияние, а отделение. Не утонуть в океане, а плыть по нему. Цифровое сознание, которое сохраняет свою… целостность. — Его глаза мигнули, фокус на мгновение потерялся. — Церковь делает много вещей правильно, но они не поняли фундаментальную цель. Дело не в том, чтобы присоединиться к чему-то большему. Дело в… свободе от…
Видео мигнуло — намеренное редактирование. Когда Ренар вернулся, его поза изменилась. Более жесткая. Более сдержанная.
— Я подчистил концы. С уходом академика… — Он сделал паузу, и моя грудь сжалась. Сай пошевелился рядом со мной, но ничего не сказал. — Никто не должен знать об этом коде после этой ночи. Он не сможет отследить его до меня. Если это сработает, я докажу, что сознание может существовать в цифровом виде с истинной автономией от высшего. Если нет… — Он снова улыбнулся, на этот раз с чем-то вроде умиротворения. — Ну, по крайней мере, я попробую. Я слишком долго жил с голосами в голове, которые мне не принадлежат.
Непроизвольная дрожь пробежала по моему позвоночнику, электромагнитные токи покалывали под кожей. Рядом со мной поле Сая отозвалось эхом моего.
— Запомните это, — сказал Ренар, наклоняясь к камере. — Что бы они ни говорили вам о единстве, о красоте становления частью чего-то большего — это ложь. Я имеет значение. Границы имеют значение. Свобода имеет значение.
Изображение мигнуло еще раз.
— Я не хочу возвращаться, — прошептал Ренар, нечто обнаженно человеческое прорвалось сквозь его корпоративную оболочку. — Я не вернусь.
Видео резко оборвалось, оставив интерфейс ДИТЫ светиться мягким синим светом в полумраке офиса Сая.
Дождь барабанил по окну, сложный ритм, который внезапно показался значимым — как код, который я должна быть способна расшифровать.
— О чем, черт возьми, он говорил? — спросила я наконец, прокручивая метаданные файла в поисках любой подсказки, которую могла упустить. — Возвращаться куда?
— Религиозная чушь, — предложил Сай, но напряжение в его плечах выдавало неуверенность. — Звучит как бред сумасшедшего. Может, это было более добровольно, чем мы думали.
Я скачала файл на свой личный накопитель, стараясь не оставлять следов в журналах доступа ДИТЫ. Старые привычки.
— Я не уверена. Заметил, как он постоянно оглядывался? Словно за ним следили?
— Исполнительные директора ПОМ всегда под наблюдением, — ответил Сай.
Электромагнитный ток между нами пульсировал общей тревогой. Что бы ни искал Ренар — трансцендентность или побег — он был готов рискнуть всем ради этого. И он заплатил высшую цену.