Я добралась до отделения для постоянных резидентов и провела рукой над точкой доступа. Портал мигнул синим — а затем красным.
Автоматизированный регистратор замерцал и ожил, ее синтетическое лицо растянулось в нейтральном выражении.
— Доверенное лицо по медицинскому обслуживанию E-11749. У вас неоплаченный остаток в размере 32 634 кредитов. Пожалуйста, произведите оплату.
Я сглотнула, переминаясь с ноги на ногу.
— Мне нужна отсрочка.
ИИ моргнул:
— В запросе отказано.
Я резко выдохнула.
— Послушайте, я могу отработать часть суммы. Еще один контракт, еще…
— В запросе отказано.
Мои пальцы сжались в кулаки.
— И что, блядь, мне прикажете делать?
ИИ не ответил. В этом не было необходимости. Мы обе знали, что бывает с теми, кто не может заплатить.
— Я просто хочу увидеть маму…
Даже если после несчастного случая она половину времени меня не узнавала. Просто сидела в своей палате, голося и отбиваясь от персонала.
— Пожалуйста, вернитесь в течение двадцати четырех часов с оплатой, иначе Пациентка-28945 будет…
— Я знаю! — закричала я, и ИИ исчез с экрана.
— Как грубо, — прозвенел в моем ухе мягкий, мелодичный голос. — У некоторых из этих ранних моделей напрочь отсутствует чувство такта.
— ДИТА, они запрограммированы на отсутствие эмпатии. Поэтому они и выполняют эту работу.
Я услышала ее цифровое фырканье.
— Все равно грубо.
ДИТА, мой личный Цифровой Интеллектуальный Технологический Ассистент.
Когда жажда наркотиков преследовала меня как… ну, как зависимость… я с головой ушла в единственное, что действительно приносило облегчение. В киберпространство. Находясь там, я модифицировала китайский ледокол, улучшила его. Я обучила его на своих собственных знаниях киберраннинга, добавила полноценный фильтр личности и чуть менее нелепый аватар.
— Появилась какая-нибудь работа?
— Я пропинговала все на досках объявлений, но… никаких откликов.
В ее голосе прозвучала слишком уж человеческая нотка печали. Я и правда удачно купила ее личностный профиль.
— Значит, я всё ещё в черном списке? — спросила я.
— Похоже на то, — ответила она.
Я врезала краем кулака по двери из тетрагласса прямо передо мной, и вспыхнуло красное предупреждение.
— Знаешь, — голос ДИТЫ смягчился, — в восточном коридоре есть панель технического доступа. Биометрический сканер там выполняет только базовое сопоставление шаблонов. Я могла бы подделать его с помощью твоей последней авторизованной сигнатуры входа.
— Это… — я замялась, а затем покачала головой. — Технически, это взлом с проникновением.
Аватар ДИТЫ пожал плечами. На дисплее моего «Вайзора» появилась небольшая карта с подсвеченным маршрутом.
— Двадцать восемь секунд отключения камер — это все, что я могу устроить.
Я уставилась на мигающий маршрут. Что значит еще один грех в целой жизни, полной грехов?
— Сделай это.
Панель безопасности поддалась цифровому прикосновению ДИТЫ, и техническая дверь отъехала в сторону с пневматическим шипением. Первым в нос ударил запах — антисептик, перекрывающий кислые нотки немытых тел и синтетической еды. Я скользнула по затемненным коридорам, минуя ночной персонал, слишком перегруженный работой, чтобы заметить еще одну тень.
Палата 2273. Я прижала ладонь к двери, делая глубокий вдох, прежде чем открыть ее.
Моя мама лежала на регулируемой кровати, ее худощавое тело едва обрисовывалось под казенным одеялом. Левая сторона ее лица слегка обвисла — вечное напоминание о пуле, прошившей ее мозг. Ее некогда густые черные волосы — волосы, которые она носила длинными вопреки тенденциям моды, потому что «женщины Ибарра всегда носили свою силу на спине», — теперь были коротко и практично острижены, с прядями преждевременной седины.
— Мама, — прошептала я, подойдя к ее постели. — Это я. Это Лусита.
Ее глаза дрогнули и открылись; сначала расфокусированные, затем они остановились на мне без капли узнавания.
— ¿Quién eres? (Кто ты?) — спросила она слабым, неуверенным голосом.
— Soy yo, Mamá. Lucita. (Это я, мама. Лусита.) — Я потянулась к ее руке, но она отстранилась.
— No, no. Mi Lucita es pequeña. (Нет, нет. Моя Лусита ещё маленькая.) — Она нахмурилась, оглядывая комнату с нарастающим волнением. — ¿Dónde está mi bebé? (Где моя малышка?)
Я тяжело сглотнула, чувствуя, как поднимается знакомая боль. Иногда в ее сознании я все еще была всего лишь ребенком. Это был один из ее плохих дней.