— Потому что с моей колокольни она выглядит как лишний хвост, из-за которого тебя убьют, Сай. И если ты с ней не справляешься…
— Я с ней справляюсь, — процедил я, отталкиваясь от стола. Боль пронзила плечо, но я не подал виду. — Она была в бешенстве из-за Танаки, ясно? Узнала об этом самым неудачным образом, и обстановка накалилась.
— Сай. — Мэддокс потянул за спинку моего стула, заставляя посмотреть на него. — У тебя, блядь, сломан нос, который ты отказался нормально вправлять. Если бы я не зашел проверить, как ты там, этот подавитель поджарил бы тебе мозги. А теперь ты корпишь над ее данными, препарируя ее биометрию, как материалы дела. Ты торчишь здесь с семи утра, реконструируя то, как она дышит во сне. Это не анализ. Это одержимость.
Я наконец встретился с ним взглядом.
— Ты ставишь под сомнение мою профессиональную компетентность?
— Я задаюсь вопросом, что, черт возьми, случилось с тем хладнокровным ублюдком, с которым я работал три года, — огрызнулся Мэддокс в ответ. — С тем, кто никогда не поддается эмоциям.
— Хочешь увидеть, что значит поддаться эмоциям? — спросил я тихим голосом.
Я встал. Мои движения были плавными, несмотря на скованность в плече. Голографические дисплеи замигали, когда мой Флюкс отреагировал на всплеск эмоционального состояния; синий свет пополз под кожей.
— Всю свою карьеру я был идеальным корпоративным активом, — сказал я, обходя стол. — Я пускал пули в черепа, глядя людям в глаза. Допрашивал цели, пока они не умоляли о смерти. И ни разу — ни единого раза — никто не заставал меня врасплох так, как это сделала она. Я хочу знать почему.
Мэддокс не отступил.
— Текс задает вопросы о твоих с ней связях. Хочет знать, не затуманен ли твой рассудок.
— И что ты ему ответил?
— Ничего. Пока. — Мэддокс прищурился. — Но ты делаешь так, что прикрывать тебя становится чертовски сложно.
— Мне не нужно, чтобы меня прикрывали.
— Тогда перестань ходить с этим разбитым носом, как будто надеешься, что кто-то что-то скажет и у тебя появится повод выбить из них всё дерьмо. — Он указал на голограммы. — И перестань превращать одну ночь с раннером вот в это вот всё.
Моя рука метнулась вперед, вцепившись ему в воротник, прежде чем он успел среагировать. Здоровяк напрягся, но не стал сопротивляться.
Три удара сердца мы стояли неподвижно.
Затем так же быстро, как и появилась, ярость сошла с моего лица. Я отпустил напарника и отвернулся, внезапно заинтересовавшись данными, мерцающими на моем столе.
— Кое-что произошло, — тихо признался я.
Мэддокс поправил воротник, наблюдая за мной с новообретенной осторожностью.
— С ее Флюксом?
— Со всем. — Мой голос потерял свою резкость, выдавая истощение, которое было гораздо глубже физической усталости. — То, как наш Флюкс синхронизировался. — То, как она смотрела на меня потом — словно я был кем-то значимым. — Дело не в Векторе. Это было… нечто иное.
— Никогда не думал, что именно я буду читать тебе эти нотации, — пробормотал Мэддокс. — Но такие люди, как мы? Нам это не светит. У нас не бывает близости. Не бывает нежности. Мы получаем насилие — и, если повезет, быструю смерть. Это всё, чего мы заслуживаем.
Я снова провел пальцами по переносице.
— Ты настолько себя ненавидишь, чувак?
— Мы не хорошие люди, Сай. Мы делаем ту работу, которую нужно сделать, чтобы другие могли сохранить свои руки в чистоте. Они живут в своем фантастическом мире, где залы суда и идеалы решают, что правильно, а что нет. Но суть никогда не была в этом. Речь всегда шла о власти. Сильные мира сего получают то, что хотят, пока все остальные пытаются играть по правилам. Но справедливости нет, есть только насилие. — Его губы превратились в тонкую линию, а глаза были такими яркими, что я видел их даже сквозь его «Вайзор».
Он не ошибался. Насилие всегда было моей константой — формирующей каждый выбор, каждый путь. Даже когда она смотрела на меня, и я чувствовал умиротворение. Даже когда мы сливались воедино и на какой-то миг мне показалось, что она, возможно, увидела настоящего меня — и не сбежит.
Но она сбежала. Ну конечно.
Я понимал. Это была единственная реакция, имевшая смысл, когда уязвимость являлась слабостью. А в этом городе из-за слабости убивают — обычно такие, как я.
Искры сорвались с моей руки и закоротили терминал. Я встал и протиснулся мимо Мэддокса.
— Я вернусь к нашей встрече.
— Ты куда? — крикнул он мне вслед.
— Выбить из кого-нибудь всё дерьмо.