— Тогда что, блядь, он делает?
Мэддокс стиснул челюсти.
— Ты не можешь ее спасти. Не здесь.
— Я мог бы попытаться.
— Я на твоей стороне, но если ты умрешь здесь, это ничего не изменит. Хоть раз в своей ебаной жизни послушай меня, чтобы у тебя был шанс помочь ей позже.
Он рисковал ради меня всем, поэтому я остался на месте. Но, глядя, как сопротивляется Эон, я поймал себя на том, что — впервые в жизни — молюсь, чтобы он оказался прав.
Внизу Эон продолжала сопротивляться, пока ее тащили к люльке. Ее отчаянный взгляд пробежался по камере, и на удар сердца мы встретились глазами через всё помещение. Узнавание вспыхнуло в ее фиолетовых радужках, за которым тут же последовало нечто иное — не мольба о помощи, а предупреждение.
Затем Леви встал между нами, заслонив ее от меня. Он сделал знак командиру, который поднес жесткий кабель для подключения к серверу. Леви вставил его в панель управления люльки, и система ожила с гудением, ее нутро озарилось мягким белым светом.
Один из агентов прижал иглу для подкожных инъекций к шее Эон, и ее сопротивление немедленно ослабло. Она не потеряла сознание, но стала податливой. Нейропаралитик, который оставлял разум активным, но лишал тело возможности реагировать.
Я наблюдал, как они пристегивали ее к люльке, удерживая ее голову неподвижно, пока не были закреплены фиксаторы. Раздалось тихое шипение, когда микроиглы вошли в ствол ее головного мозга. Ее глаза закатились, и она замерла. Штурмовики закрыли дверцу из тетрастекла — и вот она, принцесса в стеклянном гробу. Мягкий белый свет пульсировал, пока ее тело подергивалось, ее разум теперь был пленником системы xVR. Но я не был принцем. Я не мог вытащить ее оттуда, не убив ее и не погибнув при этом сам.
Леви положил руку на поверхность люльки, жест казался почти нежным.
— Человеческий мозг удивителен, — произнес он, ни к кому конкретно не обращаясь.
Он повернулся к командиру.
— Начинайте последовательность. Это не должно занять много времени.
Серверная содрогнулась вокруг нас, еще одна волна системных сбоев прокатилась по инфраструктуре. Предупреждающие сигналы замигали на каждом рабочем дисплее.
Леви, казалось, не беспокоил надвигающийся коллапс, его внимание было приковано к люльке и ее обитательнице.
— Структурная целостность здания? — спросил он одного из своих помощников.
— Держится в допустимых пределах. Нам нужно будет эвакуироваться до окончательной перегрузки, но времени достаточно.
Леви удовлетворенно кивнул.
— Тогда продолжайте.
Рядом с Леви материализовалась новая голографическая проекция — лицо Текса, отрисованное в синем свете защищенной трансляции. Выражение его лица было как всегда неестественно невозмутимым, но в его глазах было что-то такое, чего я никогда раньше не видел.
— Резервная копия в безопасности? — спросил Леви.
— Да. В режиме ожидания, — ответил Текс.
Леви махнул рукой, и голограмма исчезла. Он подошел к тому месту, где лежало бессознательное тело Таос. Он нахмурился, схватив что-то светящееся у нее на шее. Он дернул, разорвав шнурок, и сунул предмет в карман.
Тело Эон в люльке коротко забилось в конвульсиях, огни системы xVR замерцали в такт процессу нейронного картирования. Ее лицо исказилось от боли или замешательства, реагируя на то, что, блядь, он насильно внедрял в ее сознание.
Я чувствовал, как мой собственный Флюкс поднимается в ответ на ее страдания, мои импланты с трудом регулировали этот всплеск. Боль была мучительной — но я приветствовал ее. Боль означала, что я всё еще жив. Всё еще способен сражаться.
Я найду способ вытащить ее из этого.
ГЛАВА 64
ЭОН
Всё было окутано тьмой. Не было ни звука, ни малейшего ощущения. Я плыла в бесконечной пустоте без начала и конца, совершенно одна.
Нет. Я была не одна.
Там что-то было, наблюдало за мной — прямо за гранью досягаемости. Нечто массивное и всепоглощающее, как огромное давление, давящее на каждый дюйм моего тела, на саму мою душу.
Под ногами появился пол, идеально гладкий, как полированный обсидиан. Я посмотрела вниз и увидела свой цифровой образ — меня, но светящуюся слабым фиолетовым светом, который медленно пульсировал. Единственный свет в этом месте.
Шаги. Неторопливые, гулкие шаги приближались из пустоты. Они звучали как итальянская кожа и власть. Лицо Леви выплыло из темноты ко мне, освещенное лишь моим фиолетовым свечением.
Безжалостное давление усиливалось с каждым его шагом.
— Я подумал, что нам будет проще поговорить здесь, мисс Ибарра. Более приватно.