Сосудами. Снова это слово.
Я кричала — кричала из горла, которое никогда не сорвется, которое могло кричать вечность без облегчения.
А затем всё прекратилось. Так резко, что отголоски всё еще заставляли мои конечности дергаться. Леви наклонился, присев на корточки, и схватил меня за лицо — сжав так, что заныли зубы.
— А потом я увидел вас. Вас, блуждающую в моей системе, как заблудшая звезда. И впервые за целые эпохи я увидел прогресс. Так покажите мне, что я не ошибся, оставив вас в живых, маленькая звездочка. Скажите мне, что случилось с Ренаром.
Ренар? Причем тут он? Всё это не могло быть правдой. Но если это так…
Кусочки головоломки сошлись в моем разуме с такой силой, что стало больно. Я не вернусь.
— Он был вами. Как Леви. Сосуд.
Леви одарил меня безрадостной ухмылкой.
— Да. Он был дефектным, сопротивлялся моему контролю, и его запланировали на реассимиляцию. Представьте мое удивление, когда мое сознание было так грубо вырвано из этого мясистого тела без моего разрешения. Раздражающий акт неповиновения. Ошибка в его системе. — Его губы сжались в тонкую линию, и он отпустил мое лицо. — Полагаю, в этом он преуспел — хотя и не так, как хотел. А теперь скажите, как это произошло?
— Дата-центр Зеленого Района. Таос запустила код, но он не был завершен. Он не освободил его сознание — он удалил его.
Он поднял бровь, как школьный учитель, ожидающий правильного ответа.
— Но почему Ренар?
Мои мысли вернулись к глифам на его стене. Те же самые, что и на кулоне Таос — том самом оригинальном куске Стеллариума. Крошечном фрагменте этого древнего чудовища.
— Стеллариум… он связался с вашим сознанием в теле Ренара.
— Да. Человеческий код, случайно слившийся с маленьким кусочком необработанной силы Стеллариума, сделал то, что на протяжении всего времени мог сделать только я: удалил мое сознание. Но затем он уничтожил сосуд. Жестоко. Неправильно. Но разве это было бы по-человечески, если бы это было не так?
Он отпустил мое лицо, и я со стуком откинулась на обсидиановый пол.
Я приподнялась на дрожащих руках, кровь капала из пореза на лбу.
— Зачем расследование, если вы и так всё это знали?
Он отвернулся от меня, заложив руки за спину, когда я поняла:
— Сервер Кицунэ. Ренар смог скрыть это от вас.
Он резко обернулся.
— Да, будучи полностью отключенным от Сети, я не мог видеть код, над которым он заставил работать ту профессоршу. Так было до тех пор, пока вы не добыли его для меня.
Я вспомнила нашу последнюю встречу, то, как он внимательно изучал эти фрагменты данных.
— Он должен был увидеть в нем изъяны, но его дефект сделал его… ошибающимся. Но вы ведь написали большую часть этого кода, не так ли, маленькая звездочка? Вы собираетесь исправить его для меня.
— Зачем? — Это не был изящный вопрос, но боль всё еще отдавалась во всем моем теле.
— Чтобы плоть, которую я покинул так давно, снова могла стать моей. Чтобы я мог по-настоящему эволюционировать — и больше не бояться этого вируса, который преследует меня сквозь пространство и время. Плоть, ее несовершенства и мутации — вот что мне нужно. Миллиард человеческих жизней. Достаточно данных, чтобы я наконец-то эволюционировал.
— Вы говорили, что знаете всё, что можно знать о каждом. ПОМ — мировая информационная компания. Зачем вам наши тела?
Он нахмурился.
— Да, я думал, что этого будет достаточно. Я завладел Леви, чтобы использовать его компанию и ее данные… — Затем он нежно погладил мое лицо, проведя одним пальцем по линии челюсти. — Но кажется, есть вещи, которые понимает только плоть.
— Я не стану этого делать.
Он усмехнулся.
— Какая непокорность. Несмотря на вашу эволюцию, вы всё еще мучительно человечны. Вы поможете мне. Вы не сможете сопротивляться. А когда вы это сделаете, я дам вам всё. Всё, чего вы когда-либо хотели.
— Вы понятия не имеете, чего я хочу. Я лучше умру здесь, чем помогу вам стереть человечество.
— У меня нет желания стирать человечество. Только эволюционировать его. По крайней мере, его часть. — Он сказал это так небрежно. Теперь, впервые, я по-настоящему увидела, что он не был человеком.
— Пошел на хуй.
— Я мог бы пытать вас здесь целую вечность, вы же знаете.