— Давай покончим с этим, чтобы я мог сегодня пораньше свалить домой.
Мэддокс фыркнул на это.
— Что? — спросил я.
— Я не знаю, как ты можешь относиться к этому так легкомысленно, — сказал он.
— Мэддокс, сколько дел мы уже провернули вместе? Но каждый раз ты ведешь себя как краснеющая девственница, чувак.
Он ничего не ответил, вместо этого занявшись элементами управления наблюдением в транспорте.
Я закатил глаза и открыл боковую дверь машины.
Выбираясь наружу, я услышал, как он пробормотал:
— Может, так оно и должно быть.
— У тебя шея никогда не болит от этого нимба, который ты постоянно носишь? — спросил я.
— Я иду первым, — добавил я, проверяя патронник пистолета, чтобы убедиться, что патрон на месте. — Держи меня на связи с наблюдением. Если эти ублюдки сунутся за мной, я хочу знать.
— Ты уверен? — спросил Мэддокс, его голос лишь слегка отклонился от монотонного. — Твои импланты вчера барахлили…
— Я в порядке, — огрызнулся я.
Боль уже нарастала, привычный шторм сгущался под кожей, знакомое жжение начиналось глубоко внутри. Мои импланты — грубая технология первого поколения, вживленная прямо в кости — нагревались, когда мой Флюкс реагировал на выброс адреналина. Это не элегантные, почти безболезненные чипы Флюкса, которые сейчас были у большинства. Нет, у меня была версия со свалки, и каждый раз, когда я использовал свои силы, я чувствовал это до мозга костей.
— Просто будь готов к эвакуации. И следи за этими мудаками из Черного Легиона.
Я размял плечо — то самое, в котором всегда концентрировалась боль — и захлопнул за собой дверь.
Дождь заскользил по безликой маске, которую мы носили. Мой проекционный дисплей ожил, подсветив тепловые сигнатуры Черного Легиона дальше по улице.
— Они двигаются к восточному входу. — Голос Мэддокса раздался в моем наушнике. — Будут там через две минуты.
Его Воздушный Флюкс позволял ему без усилий и бесшумно управлять дроном безопасности снаружи.
— Принял, — ответил я, скользя к служебному входу здания.
Я потянулся к ручке. Импланты под кожей загудели, фокусируя Флюкс, наводнявший мою кровь, и преобразуя его в то, чем я мог управлять. Я почувствовал, как электромагнитное поле вокруг меня сдвинулось, и статические разряды вырвались из моей ладони прямо в замок. Электроника сгорела и сдалась, затем дверь бесшумно открылась.
Боль вспыхнула вдоль руки, и я услышал тихий шип, когда капсула армейского Вектора автоматически впрыснула дозу мне в бедро.
Огни на моем дисплее вспыхнули, когда наркотик попал в систему, и боль утихла, по крайней мере, до терпимого уровня.
Коридоры были тускло освещены, запах мочи и химических чистящих средств боролись за превосходство. Я двигался бесшумно, позволяя планировке здания развернуться на дисплее моего «Вайзора».
Четвертый этаж, квартира 496.
— Черный Легион сейчас входит в здание, — доложил Мэддокс. — Восточная лестничная клетка.
— Принял, — пробормотал я, находясь уже на полпути вверх по западной лестнице.
Плечо всё еще ныло, но я затолкал боль туда же, куда и всегда — в глубокий резервуар, свернувшийся кольцом у основания позвоночника, горячий и готовый к бою.
Я добрался до четвертого этажа; мой «Вайзор» подсвечивал тепловые сигнатуры за каждой дверью. Большинство спали. Несколько явно трахались — за этим я обычно не упустил бы шанса понаблюдать. Но сегодня ночью я был на работе, и это сугубо деловой вопрос.
Квартира 496.
Я остановился снаружи, прислушиваясь. Слабый гул электроники, но ни голосов, ни движения.
— Обстановка, — прошептал я.
— Сейчас они на втором этаже. Двигаются методично, комната за комнатой.
— Час дилетантов, — усмехнулся я. — Они не знают, какая квартира?
— Похоже на то. У тебя есть время.
Мое плечо снова дернуло. Я размял его, чувствуя, как смещенный имплант скрежещет по кости. Раздражает, но ничего такого, с чем бы я не мог справиться.
Гнев, питавший мой Флюкс, шевельнулся, всегда жаждущий быть направленным через грубое железо, впаянное в мой скелет. Еще один выброс Флюкса из кончиков пальцев, и с замком было покончено.
Я вошел бесшумно, подняв оружие. Вонь ударила в нос мгновенно, куда хуже, чем в гниющем коридоре. Самым невыносимым был запах кошачьей мочи, но он был не один. Гниющий мусор и нотка плесени дополняли картину. Квартира была завалена горами хлама. Книги — настоящие бумажные книги — стояли вдоль каждой стены.