Никто не знал, почему у некоторых людей развился Флюкс во всех его различных формах. Ведущая теория гласила, что виной всему некое излучение, исходящее от нового элемента Стеллариума — спасителя нашего мира, — но точных доказательств пока ни у кого не было. Чувствуя, как энергия трубы резонирует со мной, я была готова в это поверить. Около дюжины корпораций наперегонки пытались найти точный ответ, в то время как число рожденных с мутацией людей медленно росло. Мир содрогнулся, когда у детей начали проявляться способности управлять огнем, водой, воздухом… и многим другим. Но теперь, почти тридцать лет спустя, большинство даже глазом не моргало.
Я прижалась лбом к поверхности из тетрагласса и пожалела, что не могу просто раствориться в ней. Пожалела, что не могу стать просто потоком электронов, ведомым силой настолько огромной, что ее невозможно осознать. Скоро я им стану — но не сейчас.
Мои пальцы впились в карман куртки, отчаянно шаря внутри, пока не нащупали электронную сигарету «VaPurr». Я вытащила ее, и флуоресцентно-зеленая жидкость внутри вспыхнула в свечении Стеллариума.
Я сделала глубокую затяжку; вкус напоминал клубнику и жженый пластик. Зрение затуманилось, но электричество — Флюкс в моей крови — сгладилось. Больше никакого резкого гула, только синхронная мелодия, и ничего прекраснее я в жизни не слышала. Больше никаких мыслей, никакой вины, никакой боли. Лишь бесконечная пустота, встречающая меня с распростертыми объятиями.
Вектор — всего пара молекулярных связей отличала его от метамфетамина, который японское правительство когда-то выдавало пилотам-камикадзе. Разработан корпорацией «ПОМ Энтерпрайзис» — крупнейшей в городе — для их частной службы безопасности, почти все из которых были носителями Флюкса. Одна затяжка превращала даже минимальный Флюкс в высокоточное оружие, усиливая мощь и сужая фокус. Я никогда не была силовиком. Нет, все, что видели люди, глядя на меня, — это очередную шлюху, обдолбанную самым популярным уличным наркотиком.
Я тряхнула головой, рассыпав по плечам длинные лавандовые волосы, и оттолкнулась от трубы. Длинные ногти — их уговорила меня нарастить новенькая девчонка из клуба, Мерси — мягко стукнули по стеклу; модный лак, активируемый Стеллариумом, тускло светился. Мой «Вайзор» мигнул, и я пошла по маршруту к месту назначения. Я постучала в боковую дверь склада — одного из многих в плотной застройке Синего Района.
Я выбила нелепый ритмичный стук, которому меня научила Таос, словно это было какое-то старомодное гангстерское убежище. Через несколько мгновений ее лицо появилось на визоре рядом с дверью. Она собрала свои светло-русые волосы назад и измазала красивое лицо черной краской, чтобы скрыть черты — возможно, для устрашения.
— И, ты пришла. Я была не уверена… — Таос замялась. — Слушай, я знаю, профессор Танака сказал, что ты должна нам помочь, но эта миссия… она будет опасной. Чертовски опасной. — Она снова выдержала драматическую паузу.
— Я знаю это, Таос. Впусти меня.
— Мы лезем в самое сердце «ПОМ Энтерпрайзис». Нет никаких гарантий, что мы выберемся оттуда живыми. Это последний шанс уйти.
Отлично. Я чуть было не сказала это вслух, но вместо этого пробормотала:
— Я готова.
Лицо Таос изменилось. Я раскусила ее блеф.
— Слава богу. Заходи. Я услышала, как щелкнул замок, и толкнула дверь. Она ждала меня и тут же втащила в неосвещенный коридор.
Я слышала, говорят, будто у каждого наркомана есть склонность к суициду — просто они могут об этом еще не знать. Вместо того чтобы бежать к смерти, мы медленно к ней бредем. Но конец всегда один. Была ли эта теория научно обоснована или нет, для меня она звучала как правда. Сегодня ночью, когда вся моя жизнь рухнула, я была готова ускорить этот процесс.
***
В подвале было сыро, единственный свет исходил от огромного голографического экрана на дальней стене. Легко взламывается. Огромная угроза безопасности для этой и без того кустарной операции — но я промолчала.
— Итак, у каждого из нас есть своя позиция. — Грубоватого вида белый мужчина лет тридцати с песочными волосами стоял впереди. Дикон — так, кажется, его звали? Мне было плевать. Гораздо интереснее было наблюдать, как блики от экрана пляшут перед глазами.