— Пошел нахуй, пока еще можешь ходить. — Я никогда не видела Дева таким серьезным.
— Да ладно, мы просто шутим. Вы всё равно должны мне кредиты.
— Я не должен тебе ни черта. — Дев потянулся под стойку и достал пистолет, которого я раньше никогда не видела, направив его Руку в голову. — Убирайся.
Улыбка Рука лишь стала шире.
— У меня есть щит. Это нихера не сработает.
— Когда-нибудь проверял его на деле? — Я наконец-то снова обрела голос.
Ухмылка исчезла. Выражение его лица стало таким же мерзким, как и у всех мужчин, когда они чувствуют себя отвергнутыми кем-то, кого считают ниже себя. Он отвернулся и сплюнул на пол.
— Вот что бывает, когда имеешь дело со шлюхами и пидорами.
Дев не опустил пистолет, и Рук отступил на шаг.
Он нахмурился еще сильнее, прежде чем в его глазах вспыхнуло что-то жестокое.
— Неважно. Я собирался выразить тебе свои соболезнования, но…
— Соболезнования по какому поводу? — Мне не следовало поддаваться на его провокацию. Но всё внутри оборвалось.
Его губы растянулись в презрительной усмешке. Он постучал по своему «Вайзору», и на моем появилась статья.
Любимый профессор найдена мертвой в своем доме в Синем Районе в результате самоубийства.
С фотографии в некрологе на меня смотрели улыбающиеся глаза профессора Танаки. Кровь отхлынула от головы, и Дев схватил меня чуть ниже локтя.
Она бы никогда так не ушла. Я знала, кто на самом деле это сделал.
— Мои соболезнования, Эон, — сказал Рук. Затем он повернулся и вышел из магазина, хлопнув дверью так сильно, что по стеклу поползла новая трещина, а небольшой осколок отвалился и со звоном разбился об пол.
— Ты в порядке, И? Что он тебе прислал? — спросил Дев, сжимая мое плечо.
— Ничего. Это ничего. — Я сглотнула ком в горле. — Где ты взял этот пистолет, Дев?
— Что, думаешь, ты здесь единственная с темным и загадочным прошлым? — Он поиграл бровями, пытаясь заставить меня улыбнуться.
Это не сработало.
Руки всё еще дрожали, но я затолкала все чувства поглубже. Работа. Мне нужно было работать. Что угодно, лишь бы занять мысли, пока мой мизинец снова дергался, а в голове маячил тот флуоресцентный флакон.
— Слушай, — сказала я, ткнув его в бок. — Мне нужно, чтобы ты провел оптимизацию моего чипа Флюкса.
Он моргнул, но подыграл смене темы:
— Для чего?
— Мне нужно иметь возможность сделать микрозачистку.
— Насколько микро мы тут говорим? — спросил он.
— На уровне отдельной схемы.
Он протяжно присвистнул сквозь зубы «Иии-ш-ш». Но затем его глаза загорелись, и та самая кривая улыбка вернулась.
— Тогда за дело.
Глава 8
ЭОН
Я осталась в клинике после ухода Дева, не желая тащиться обратно в свою квартиру в самых недрах Пурпурного Района перед сегодняшним делом. Я пыталась собраться, но руки не переставали дрожать. Я больно ткнула себя в глаз, вставляя карие линзы, а после того как во второй раз размазала тушь по скуле, я швырнула щеточку в раковину и вцепилась в края стальной чаши так, что костяшки пальцев побелели.
Доброе лицо профессора Танаки выжглось у меня перед глазами, хотя мой «Вайзор» лежал на стойке позади меня.
Она была из тех профессоров, против которых всегда ополчались консервативные спонсоры Элизиума. Она поступала по совести со своими студентами и постоянно конфликтовала с начальством. Она играла важную роль в бунтах за Права на Стеллариум в пятидесятых — у нее даже была та самая обложка журнала «Time», где она, окровавленная, дерется с офицерами внутренней безопасности в полной штурмовой экипировке. Она говорила, что это важнее ее научной степени.
Когда я была ее студенткой, я считала ее самым крутым человеком во всем мире. Упрямая, бескомпромиссно бунтующая, она всегда встречала мои проблемы со смехом. Я боготворила ее, даже после того, как увидела, к чему привело ее бунтарство.
Я вспомнила наш последний разговор. Она нашла меня поздно ночью, когда я восстанавливала данные сканирования мозга пациентов в коме на суперкомпьютере Университета Элизиума — наш маленький неофициальный проект. Мы договорились, что я буду приходить в нерабочее время, чтобы никто меня не беспокоил и не задавал вопросов о том, что я делаю. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как я потеряла стипендию — потеряла свое место в Элизиуме, — но Танака делала всё возможное, чтобы я продолжала работать. Для любого прохожего я выглядела как аспирантка, засидевшаяся допоздна. Но никто никогда не проходил мимо, и никто никогда не спрашивал, почему у меня дергаются глаз и пальцы, когда я погружаюсь в киберпространство.