— Звучит как нечто, что нужно сломать, а не чинить.
К моему удивлению, Танака тихо рассмеялась, хотя юмора в этом было мало.
— Иногда сломать — это первый шаг к тому, чтобы построить нечто лучшее. — Она сделала еще один долгий глоток из кружки. — Я хочу, чтобы ты ушла из того клуба.
— Я пришла сюда не за нотациями о скромности. Если вы ищете образцовую гражданку, то это не ко мне. Я вообще не хорошая.
Она перебила меня:
— Дело не в этом. Мне абсолютно плевать, с кем ты делишь свое тело. Дело скорее в… — Ее взгляд снова скользнул к моим пальцам. — Твоей маме не становится лучше, так ведь?
На этих словах я закрылась, готовая к тому, чтобы этот ее маленький душевный разговор закончился. Я отвернулась обратно к экрану и потоку данных, мерцающему на нем. Затем по моему плечу разлилось тепло — это легла ее хрупкая, морщинистая рука.
Я снова посмотрела на нее, и Вектор в моей системе позволил мне уловить каждое микровыражение, каждое дрожание ее лица. Я видела, как она решает, что я слишком сломана, чтобы меня можно было починить.
— Я попрошу тебя кое о чем. О том, чего сама больше не могу сделать — черт, может, я и никогда бы не смогла. Но ты можешь. И ты говоришь, что ты не хорошая, но я знаю, что ты скажешь «да».
— Это законно? — спросила я.
— Нет.
— Опасно?
— Очень.
Мне только что сказали, что они ничем не могут помочь моей маме. Мой долг был неподъемным. И теперь у меня не было даже этой работы, чтобы выскрести из нее хоть какое-то подобие смысла. У меня была только пустота — и она ждала меня с распростертыми объятиями.
К черту. С тем же успехом можно уйти красиво.
— Я сделаю это.
Это был последний раз, когда я ее видела. Она свела меня с Таос, еще одной своей бывшей студенткой. Сразу стало очевидно, почему она послала именно меня. Таос не была совсем уж некомпетентной, но до профессионала ей было далеко. Я была готова умереть, готова позволить свету и электронам унести меня.
Пока он чуть не убил меня.
Пока я не поняла, что смерть — это не выход.
Я почувствовала, как каждая клетка моего тела сопротивляется, и это было правильно — словно я проснулась после долгих месяцев лунатизма.
Дело было не в нем. Дело было во мне.
Я почувствовала нечто большее, чем онемевший туман Вектора и пустое эхо плоти, продаваемой по часам. Я почувствовала себя живой, даже когда была на волосок от смерти. Синхронизация нашего Флюкса стала лишь катализатором, который вернул меня в собственное тело.
Я не могла перестать думать об этом чувстве. Последние шесть месяцев я гонялась за ним, узнавая о нем всё, что только могла. Ждала шанса отомстить за все те отнятые жизни — и в то же время жаждала снова ощутить хватку его руки на своем горле…
Я тряхнула головой и посмотрела на ту девушку, которой когда-то была и которая теперь смотрела на меня из зеркала. Лучшая на курсе. Лицо университетских кампаний за разнообразие на факультете киберинженерии. Девочка из аутлендеров, дочь сельскохозяйственного рабочего, пробившая себе дорогу в лучший университет на Западном побережье.
Так было до тех пор, пока ей не понадобилась помощь. Пока земля не ушла у нее из-под ног.
Оценки поползли вниз. Испытательный срок. Отзыв стипендий. Отчисление. Не потому, что она была неспособной — а потому, что она тонула в медицинских счетах, работала полный день и пыталась справляться с учебной нагрузкой, рассчитанной на человека без сторонних обязательств.
Я была им нужна, когда блистала. А когда я оступилась, они напомнили мне, кем я была на самом деле под всей этой блестящей хромированной оболочкой. Уличный мусор. Не стоящий усилий.
Поэтому я нашла работу, где меня хотели все. Где мне нужно было только танцевать и трахаться, а деньги текли рекой.
Я снова вцепилась в край раковины, не сводя глаз с отражения. Я достала свою старую рубашку из Университета Элизиума, завязала ее на талии и надела в сочетании с узкой юбкой. Мои волосы были перекрашены обратно в их натуральный темно-каштановый цвет. Единственным отличием от той полной надежд студентки были карие линзы, скрывающие мои фиолетовые глаза — мутацию Флюкса, слишком приметную, чтобы оставлять ее на виду. Я смотрела в зеркало и видела девушку, полную надежд, ухоженную, без острых углов. Я едва узнавала ее.
Сегодня ночью я буду ей.
У меня хорошо получалось превращаться в того, кто был нужен всем остальным. Люди думали, что секс-работа — это про секс, и, конечно, так оно и было, но большинство клиентов на самом деле тебя не видели. Они видели свое собственное отражение. Они просто хотели, чтобы их выслушали. Я быстро научилась подстраиваться под любой образ, который им был нужен. Это давалось легко. Я с детства скрывала свое истинное «я». Наверное, я проводила больше времени за разговорами с клиентами, чем трахаясь с ними.