— Хорошо! Ты просто говорила мне позвонить Мерси, если ты…
— Я знаю! Я знаю, что говорила, ДИТА.
Я протяжно выдохнула, откинувшись на спинку дивана.
— У меня остался детокс?
— Три четверти флакона.
— Придется обойтись этим.
Я с трудом доковыляла до ванной, порылась в шкафчике, пока маленький белый картридж не оказался у меня в ладони. Я впрыснула остатки дозы себе в нос и тут же скрючилась над унитазом. Спустя несколько мгновений меня начало рвать. Это продолжалось до тех пор, пока я не убедилась, что во мне не осталось ни капли жидкости. Наконец я встала и добралась до мини-кухни, где ДИТА уже автоматически налила воды. Я выпила ее залпом, но во рту всё равно было ужасно сухо. Всё это было лучше, чем альтернатива.
Я снова опустилась на диван; ДИТА всё еще была там, терпеливо ожидая.
— Что случилось? — Никакого осуждения в голосе — всё так, как я и запрограммировала.
— Я так долго… об этом думала. Я хотела обмануть его, хотела взять верх. Я думала, что контролирую себя.
— Всё, что у нас есть в этой жизни, — лишь иллюзия контроля.
Я не смогла сдержать нервной усмешки:
— Мудреные слова, ДИТА. У тебя сейчас активирован философский мод?
— Мои эмоциональные сканеры показали, что твоему языку тела и тону лучше всего подойдет правдивый, но не слишком жизнерадостный ответ.
— Очень проницательно, ДИТА.
— Они также показали повышение температуры тела, что указывает на сексуальную гормональную реакцию, поэтому я подумала…
— Я знаю, всё в порядке. Думаю, мне просто нужно… мне нужно немного побыть одной сегодня. Пожалуйста.
— Конечно, И. Всё, что тебе нужно.
Она свернулась в точку и исчезла. Я подошла к кровати и легла, широко открытыми глазами уставившись в потолок. Кожа покрылась мурашками, мизинец дрожал. Это было так хорошо. Так чертовски хорошо.
С того дня в Технорайоне я думала о нем чаще, чем могла сосчитать. О том, как его сила струилась сквозь меня — как это было правильно. Как, черт возьми, меня от этого накрыло. И как хорошо было бы вытянуть из него эту силу, пока я бы трахала его до потери пульса. В этом тоже был свой пиздец. Гнев и возбуждение, которые я испытывала при мысли о нем, — вероятно, мне следовало бы обсудить это со своим психотерапевтом, если бы он у меня был. Но вместо него у меня была лишь ДИТА, а обсуждать это с ней мне было слишком стыдно.
Я думала, что на этом всё закончится. Гештальт закроется. Он станет просто очередным мужчиной. Привлекательным, могущественным, но просто мужчиной. Самоуверенным и способным на ошибки. Я смогу избавиться от этой одержимости, которая преследовала меня полгода.
Что ж, нихера это не сработало. На самом деле, стало только хуже. Я чувствовала, как жажду его — формировалась зависимость. Оставить ему то сообщение было глупостью. Я должна была уйти чисто, не оставив следов, но пока по мне всё еще расходились волны оргазма и его сигнала, я нацарапала это. Оставила открытой заднюю дверь, потому что даже тогда какая-то часть меня знала, что я не хочу, чтобы на этом всё закончилось.
Мой Флюкс всё еще был нестабилен, и я знала, что должна сделать. Я надела свой «Вайзор» и погрузилась в киберпространство. Я открыла данные за шесть месяцев — шесть месяцев зацепок и ложных следов, — пока не выяснила, кто он такой. Мой Флюкс распространился в пустоту, и теперь я знала его частоту. Я позволила ей запульсировать сквозь меня, и единственная его фотография, которая у меня была, всплыла перед глазами.
У меня всё еще ныло между ног. Я сопротивлялась лишь мгновение, а затем достала вибратор из ящика у кровати. Я включила его и стянула с себя юбку и трусики.
Я прижала вибратор к себе и прикусила губу, пока лицо этого мудака плясало у меня перед глазами. Эти свирепые глаза и злая ухмылка. Ощущение его длинных пальцев на моей талии и его губ у моего уха, когда мы играли в нашу опасную игру.
Но меня мучило не только физическое воспоминание. Это было то, как синхронизировался наш Флюкс, создавая цепь, не имевшую ничего общего с расчетливыми сделками, которые я знала раньше. То я могла понять — там был барьер. Это был бизнес. Шлюха и ее клиент. Каждая связь была товаром — покупалась, продавалась или использовалась. То, что произошло между нами, казалось пугающе неподдающимся оценке. Словно я нашла баг в самом Нео Стелларис.
Может, я и вывела из строя его «Вайзор», но мой-то был включен. Я воспроизвела то, что записал мой микрофон: его грязные слова и тот идеальный стон, когда он кончил.