Ее глаза слегка сузились:
— А это имеет значение?
Я пожала плечами, оставив эту тему, — хотя модель выглядела подозрительно дорогой. Вряд ли такую можно было найти в клинике Пурпурного Района, которую они обчистили.
Она повернулась к самому большому монитору, выводя на него записи с улиц Пурпурного Района. Пешеходы двигались с небрежной уверенностью защищенных; желтые вспышки технологии Кинетического Щита мелькали каждый раз, когда кто-то слишком агрессивно натыкался на другого.
— Посмотри на это, — сказала она; на ее лице расплылась искренняя улыбка. — Полгода, и он повсюду. Уровень насилия с применением огнестрельного оружия упал на шестьдесят восемь процентов во всех районах. — Ее глаза сияли от гордости. — Это мы сделали, И. Это реальные изменения.
С цифрами не поспоришь.
— Всё вышло лучше, чем я ожидала, — признала я.
— Потому что мы выложили технологию в открытый доступ, — сказала она, подавшись вперед. — А не просто еще одна корпоративная разработка, чтобы вымогать у людей деньги. — В ее голосе звучала резкость — личная горечь, скрытая под революционной риторикой.
Она вывела на экран схему, которую я узнала мгновенно — моя модифицированная версия алгоритма щита, та самая, которую я скачала во время дела с ПОМ. Но там были дополнения, улучшения, которых не было в моей первоначальной работе. Она заметила, что я ее изучаю.
— Я внесла пару правок в твой код, — сказала она; в ее тоне сквозили нотки защиты. — Ничего серьезного. Просто некоторые улучшения эффективности.
Я кивнула, хотя мы обе знали, что эти «улучшения» были не нужны. Мой код с самого начала был чистым и оптимизированным. Это была переупаковка, а не усовершенствование.
— И что дальше? — спросила я.
Ее рука бессознательно метнулась к боку, прижимаясь к какой-то невидимой болевой точке, и она запнулась.
Я сделала вид, что не заметила, но использовала этот момент, чтобы внимательнее осмотреть комнату. Возле ее рабочей станции, частично скрытый под курткой, лежал набор для инъекций. Логотип на боку был частично соскоблен, но я узнала характерные бирюзово-белые цвета «РеджуваЛайф Фармасьютикалс».
Той самой корпорации, которая отказала моей матери в передовых протоколах лечения после того, как в нее стреляли.
Таос проследила за моим взглядом и быстро накинула куртку, полностью скрыв набор.
— Это не то, что ты думаешь, — сказала она упреждающе.
— Я ничего и не говорила.
— И не нужно было. — Она вздохнула, проведя рукой по волосам. — Не у всех нас есть твои природные таланты, И. Некоторым из нас нужна… помощь, чтобы не отставать.
В ее тоне было что-то еще — не просто разочарование, но и более глубокая обида. Нейростимулятор снова пульсировал, проходя цикл калибровки.
— Зачем всё это? — спросила я, обведя жестом штаб повстанцев. — Это не самая комфортная жизнь.
Таос поморщилась, поправляя нейростимулятор.
— Комфорт — это просто еще одна тюрьма, когда знаешь, чего он стоит другим. — Ее пальцы слегка дрожали. — К тому же, из некоторых тюрем не сбежать с помощью одних лишь денег.
Да, но из большинства всё-таки можно. Это я оставила при себе.
— Лучшая революция — это не разрушение. Это трансформация. Построение чего-то лучшего в оболочке старого. — Она указала на кадры с Кинетическим Щитом. — Прямо как мы сделали с этим.
То, как она подчеркнула слово «мы», казалось расчетливым — она приписывала себе заслуги за то, что в первую очередь было моей операцией по извлечению и моей работой с кодом. Она подалась вперед, открывая другой набор схем, которые выглядели так, будто были слеплены из множества разных источников.
— Я работала кое над чем новым, — сказала она; в ее голосе пробились нотки гордости. — Над тем, что может полностью изменить то, как мы взаимодействуем с системами.
Код показался мне нестабильным — амбициозным, но фундаментально ошибочным в своей архитектуре. Прежде чем я успела что-то сказать, нейростимулятор за ее ухом снова пульсировал, на этот раз с возрастающей частотой. Она поморщилась, прижав к нему пальцы.
— Тебе нужно отдохнуть, — сказала я, распознав признаки человека, работающего на пределе своих возможностей.
— Не могу, — пробормотала она, потянувшись под куртку за инъектором. Она замешкалась, а затем встретилась со мной взглядом с неожиданной уязвимостью. — Ты не возражаешь…
— Оставить тебя одну? — закончила я за нее.
Она с явным облегчением кивнула.
— Буквально на минуту.