– Вряд ли я уже когда-нибудь смогу рассуждать здраво, – печально произнесла она, но тут же взвизгнула.
– Не бойся Бада, – засмеялся я. – Он душка.
Пес встал на задние лапы, а передние поставил на автомобильное стекло со стороны пассажира. Машка и испугалась.
– Душка? – не решалась выйти она из машины.
– Он всегда добр к гостям. Не сомневайся. А вот от Халка действительно лучше держаться подальше.
– Халка? – расширились ее и без того большие глаза.
– Халк у нас кот, – пояснил я. – Периодически ведет себя как агрессивный монстр. Сейчас явно где-то прячется и подсматривает.
– Боже…, – рискнула выбраться она на улицу только после того, как я открыл дверцу с ее стороны и велел мастифу сидеть подле меня. Но Бад все-таки исхитрился и лизнул руку девушки. – А…, так ты и правда ласковый, – расслабилась Маша, позволяя теперь псу изучить себя получше. Она не боялась испачкать одежду шерстью и ничего не сказала, когда Бад наступил ей на ногу.
– Идем в дом, – позвал гостью.
– Здесь два дома, – спрятала она каштановую прядку, выбившуюся из-под берета.
– Один родительский. Другой мой. Нам в тот, что поменьше.
Летом и весной коттеджи прятались в густой листве цветущих кустов и деревьев, но сейчас листва опала, и оба дома хорошо просматривались, подсвечивались уличными фонарями.
Маша вместо того, чтобы идти вперед сделала шаг назад и спряталась за мою спину. Неужели испугалась моей мамы?
Мама спустилась с крыльца большого коттеджа и направлялась к нам. Бад тут же ринулся к ней.
– Филипп, ты привел девушку? – прекрасно мог понять ее любопытство. Гостий на ночь глядя я в свой дом никогда еще не приводил.
– Мам, Маша место в общежитии потеряла, – представил я их друг другу. – Она сегодня у нас переночует. В комнате Камиллы, – добавил, щадя гордость девчонки.
Родительница кивнула, не стала расспрашивать. Моя мама была тактичной женщиной.
– Твоя мама очень красивая, – услышал из-за спины, когда мы остались вдвоем. Бад, естественно, убежал за своей любимой хозяйкой.
– Маш, она не снобка.
– Я и не говорила.
– Но подумала.
Кожей чувствовал, ее переполняют вопросы. Почему-то она их не задавала.
Было уже поздно, и я не стал проводить экскурсию по дому. Показал лишь те помещения, что могли ей понадобиться – санузел, кухонный островок.
– Ты живешь здесь один? – поняла она, что в доме кроме нас никого.
– Раньше с сестрой. Камилла замуж вышла и уехала в Питер. Живет теперь неподалеку от бабушки, папиной мамы.
– А другие братья, сестры?
– Других нет, – предполагал я почему она поинтересовалась. Два больших дома, столько пространства, а семья невелика. – Родители хотели еще детей. Но мама в юности пережила кому. Последствия.
– Кома? – моргнула Маша, и я обратил внимание, какие у нее длинные ресницы с загнутыми кверху кончиками.
– В нее стреляли, – каждый раз, стоило подумать о том, у меня непроизвольно сжимались челюсти. – Точнее, стреляли в отца, а она его закрыла от пули.
– Закрыла? – вновь моргнула Маша. – Это очень смелый поступок. Я бы так не смогла.
– Да уж… Папа мне рассказывал, когда она за жизнь боролась, он едва умом не тронулся. Любил ее сильно.
– И сейчас любит?
– Он ее обожает, – достал я из холодильника пакет апельсинового сока и разлил в два бокала. – Разогреть тебе ужин? Наша кухарка Женя вкусно готовит.
– Я лучше спать лягу, – сделала она глоток, затем еще один. Ей было неловко. Я видел. Девочка отгораживалась от меня хрустальным бокалом.
– Маш, почему я тебе так не нравлюсь?
ГЛАВА 4. МАША
– Можно я пойду спать? – не ответила на его вопрос. Мой ответ не понравился бы Филиппу, а я не хотела его обижать сейчас, он ведь выручил меня в трудной ситуации. Плохо было то, что Якушин начинал нравиться мне, и от этого понимания по моему позвоночнику гулял холодок.
– Конечно. Идем. Отведу тебя в комнату сестры, – поставил он на столешницу бокал с недопитым соком.