– Почему ты спрашиваешь?
– Ты только что практически обвинил его в убийстве.
– Разве? По-моему, я обвинил его в том, что он крутил шашни с моей женой. Фил первый скажет тебе, что он сам не свой, когда дело касается баб. Ни одной девицы не пропускал, сколько его помню.
– Даже когда вы с ним были в Вегасе?
– А ты действительно хорошо подготовился!
Джексон заметил первую тонкую трещинку в казавшемся несокрушимым фасаде Фейрвезера.
– Это стандартная полицейская процедура – обращать внимание на супругов погибших, если есть сомнения в природе смерти.
– Да, я понимаю, – произнес Фейрвезер унылым тоном.
«Отлично», – подумал Джексон, наблюдая, как трещинка на глазах расширяется.
– Так что там за история с Лас-Вегасом?
– Да нет там никакой истории! Я учился музыке в колледже в Неваде. Уехал туда с Филом, а вернулся с Наоми. – При упоминании погибшей жены на его лице опять возникла картина подавленных душевных страданий.
– А перед этим, – напомнил ему Джексон, – ты учился в Лондонской музыкальной школе.
– Да, довольно короткое время.
– Почему короткое?
– Я взял академический отпуск.
– Это обычная практика?
Фейрвезер избегал его взгляда.
– Мне хотелось более живого и содержательного опыта. Я подумал, что такой опыт мне могут дать Штаты.
– Так и вышло?
– Несомненно. – Фейрвезер постучал пальцем по столу, случайно показав белый шрам на тыльной стороне кисти. Проследив за направлением взгляда, объяснил: – В детстве заработал. Сам виноват.
Джексон кивнул, словно поверив.
– А была ли какая-то другая причина, чтобы бросить учебу в Лондоне?
– Например?
– Например, из-за девушки?
– Не там копаешь, приятель.
Осуждающий тон Фейрвезера заставил Джексона заколебаться. Неужели он ошибался? Неужели одержимость и горе сделали из него фантазера?
– А не бежал ли ты от горя разбитой любви?
На лице Гэри отразилось смущение. Его глаза, однако, оставались неестественно яркими и светящимися.
– Не помнишь Полли Флит? – спросил Джексон.
– Это имя ничего мне не говорит.
– И ваши пути не пересекались в колледже?
– А должны были? – Фейрвезер с невинным видом помотал головой. – На каком инструменте она играет?
– Она не играла. Она училась на дошкольного воспитателя.
– А, ну тогда понятно. Она была на другой кафедре, старина. Я тусовался только с музыкантами. И если это все, – произнес он, угрожающе подаваясь вперед, – то, вообще-то, я хочу, чтобы ты ушел.
– Нет проблем, – ответил Джексон с улыбкой. – Еще увидимся.
77
Айрис словно оказалась в аду.
Фантомная боль в плече была ничем по сравнению с настоящей болью у нее в сердце. Когда придет ее время, она представляла себе пулю в голову, может, в грудь, а может, и несколько. Но только не это. То, что медленно пожирало ее изнутри.
Расставшись с Джексоном, она отправилась в Солихалл, чтобы убедиться, что не осталось никаких недомолвок, что она все правильно поняла. После разговора с мистером Гадженом, который длился целую вечность и под конец перерос в настоящую перепалку, ее обычно холодный темперамент нагрелся, словно ужин в микроволновке, и она пригрозила консультанту единственным способом, который был ей доступен. Ради собственного здоровья и безопасности своей жены и детей он должен сделать все, что она требует. К счастью, у него хватило здравого ума не перечить, и он немедленно пообещал разобраться с перелетом и организовать медиков на другой стороне. Выследить и затравить Фейрвезера, или как тот там еще себя называет, было теперь ее первостепенной задачей.
Наилучшим вариантом было накрыть его в собственной его норе, вместе с его чертовыми неоновыми вывесками и огнями. Справившись с этим, она предъявит его, уже мертвого, Джексону. Тогда он будет думать о ней по-другому, разве не так? Заплатит как миленький, никуда не денется. Айрис не ждала похвал, или отпущения грехов, или прощения. Ей нужна была твердая наличность, и она наизнанку вывернется, чтобы ее получить.
У Джексона имелась более чем веская причина считать, что Фейрвезер и Полли знали друг друга.
На ранней стадии их отношений она коротко упомянула про парня, которого бросила, хотя никогда не называла его имени. Прижатая к стенке, Полли призналась, что чувствует стыд и вину за то, что послала его подальше, поскольку он очень тяжело воспринял разрыв. Был морально опустошен настолько, что бросил учебу и сбежал, говорила она.
Пружина боли, которая напряглась где-то внутри живота, подсказала Джексону, что как бы убедителен ни был Фейрвезер, он врал. Всем своим существом Мэтт верил, что Фейрвезер – это как раз тот, кого они ищут, и сожалел, что не выбил из него признание. Надо было спустить этот чертов курок, пока была такая возможность.