Сомнительный метод,уже апробированный Панкратовым. закончился гибелью ни в чем неповинной женщины... Но другого в запаснике нет,приходится в очередной раз рисковать...
- Подозреваете меня? Поэтому и интересуетесь заработками?
Человек на редкость проницательный! Ступину нравится иметь дело с такими - от безволия и тупости тошнит.
- Не стану скрывать - подозреваю. А как бы вы вели себя на моем месте? От души советую рассеять подозрение, доказать свою непричастность...
- И не подумаю! Это вы доказывайте,я буду по мере сил и способностей защищаться, - выкрикнул Ковров и полез в ящик стола за таблетками. Проглотил сразу несколько штук,запил водой из графина. - Вы спросили о том, как мы сводим концы с концами? Ради Бога,никаких секретов. Жена убирается у "новых русских",сын получает пенсию,я устроился по совместительству дворником. Плюс - случайные заработки типа расклейки об"явлений и разгрузки машин.. Так и тянем...
Деловой разговор перешел в стадию болтовни,но Ковров не сбросил непонятного напряжения - Ступин физически ощущал натянутые его нервы,настороженные мысли. Что стоит за этим,какие опасения старается спрятать немолодой сотрудник института?
- Предположим,вы убедили меня,сняли некоторые факторы... По вашему мнению,кто из коллег может польститься на высокие... гонорары?
- Избавьте. Никогда не был стукачем и сейчас им не стану. Поищите других... Вот Иннка Натальина - идеальная стукачка,попробуйте её захомутать.
- Не получится - умерла...
Все возвращается на круги свои,думал Ступин,по дороге домой,не спрятан ли преступный информатор за ширмой отвергнутого Натальиной Устименко? Или в этой роли действовала сама Натальина и её убрали либо за ненадобностью, либо опасаясь,как бы не вывела сыскарей на след своего босса?
Последняя надежда на распутывание тугого клубка - сведения,которые должен добыть Панкратов...
Дома майора ожидало письмо от Салова. Семен скрупулезно,со всеми подробностями, описывал события,происшедшие в Кокошинском районе. Включая найденную в ските мятую бумагу с написанными на ней непонятными формулами и тем более непонятный взрыв в "допросной" комнате райотдела.
Это непонятно для Салова,а Ступину все абсолютно ясно. Так вот где окопался Пудель с похищенным генералом!
Майор забыл о предстоящем допросе преступников, напавших на Колокольчикова. Его охватило нестерпимое желание немедленно бросить возню с поисками бандитских информаторов и поставщиков,на первом же рейсе полететь в Сибирь.
Не одному,конечно,вместе с Андреем...
Глава 14
Полковник в отставке Окунев не был профессиональным журналистом. И все же коллеги с завистью отмечали его бойкое перо и умение подмечать самые незначительные факты,играющие на разрабатываемую им тему. И ещё одно поражало коллег - необычайное трудолюбие Окунева. Увлеченный работой,он просиживал за машинкой не только часы - сутки. Без еды,поглощая только невообразимое количество крепчайшего чая.
Вдруг - будто отрубили. Валяется целыми днями на диване с газетой недельной давности или незряче смотрит на телевизионный экран. На вопросы жены либо отмолчится,либо буркнет что-то отдаленно напоминающее ворчание автомобильного двигателя.
Произошла эта перемена после третьего посещения Окуневым треклятого научно-исследовательского института.
По идиотской,как считала жена,черте характера он был слишком уж обязательным человеком. Пообещал - выполни, порядочность прежде всего - эти и им подобные прописные истины внедрила в отставного полковника армия. Поэтому,пообещав написать очерк и прежде,чем его опубликовать - представить Платонову для ознакомления,Никита Савельевич целую неделю маялся. С одной стороны, заметка в газете ничем ему не грозила - мало ли их печатается? но с другой - на память приходила сценка на автобусной остановке и от страха перехватывало дыхание.
И все же, плюнув на мерзкую трусость,Окунев засел за машинку и накатал шикарный очерк. На пьедестал "трудовой доблести и героизма" возвел всех четверых научных сотрудников.Из чувства неосознанного подхалимажа отвел солидный "кусок" очерка Иллариону Пантелеевичу,доктору наук, исполняющему обязанности начальника института.
Бережно уложив рукопись в специальную папочку, полковник-журналист отправился в знакомое здание. То ли от сознания завершенной работы,то ли от предчувствия читательских восторгов,но ноги Окунева не подкашивались и он смотрел прямо перед собой,не оглядывая пугливо каждый угол и каждого прохожего.
Иллариону Пантелеевичу появление журналиста - дополнительная зубная боль. Голова раскалывается от навалившихся институтских проблем,а тут ещё дурацкий очерк. Тем не менее,он скучающе просмотрел рукопись, машинально отыскивая в ней замаскированные секреты.
Не нашел и задышал свободней.
- Большое дело вы сотворили,Никита Савельевич,даже не представляете себе,как помогли нам. Прочитают газетку там, - ткнул он пальцем в потолок и опасливо оглядел его - не сталось ли, не дай Бог, следа, - вдруг решат помочь. Деньгами,конечно... Тогда заживем! Ликвидируем долги по зарплате, включим электричество,может быть, - телефоны...Спасибо вам!
Минут двадцать вдохновенно вещал. Нет,не об очерке - о нищенствующих сотрудниках,о задолженностях по энергии, отоплению и связи,об отсутствии металла,короче,о всех бедах,которые трясут недавно процветающее научнре учреждение.
Перебивать собеседника Окунев не решался. Все по той же причине: порядочности. Поэтому выбрался из института, когда небо по-зимнему потемнело. Потянуло промозглым ветерком, пошел дождь со снегом.
Едва Никита Савельевич вступил на "зебру,намереваясь перейти проезжую часть улицы,как мирно дремлющий в стороне тяжелый "мерседес" внезапно помчался прямо на него. Спас от верной гибели гололед. Машина вильнула, задев журналиста по-касательной,и умчалась.
К упавшему бросились люди,ожидающие автобуса,но Окунев сам поднялся с асфальта. Зверски болел ушибленный бок,от напряжения подрагивали колени...
После этого покушения - именно,покушения,журналист уверен в истинной причине наезда! - Никита Савельевич и захандрил.
Жена,Елена Ефимовна,на первых порах не придала значения настроению мужа. Бывает такое у мужиков,рассуждала она про себя,нервы издерганы, малейшая зацепка - начинают дрожать. Пройдет пару дней - успокоится, придет в себя.
Прошла неделя,но Окунев не успокаивался, Наоборот,ему стало намного хуже. Дошло до того,что есть перестал,от любимого блюда - тушенной индюшатины - отказывается.
Пришлось вызвать "скорую помощь".
Речь,конечно,шла не о медицине - в окружении выпускников Военно-Инженерной Академии "скорой помощью" именовался Володька Федорчук.
- Докладывай,слабак, - утвердившись на стуле рядом с диваном,на котором лежал Окунев,потребовал бессменный председатель оргкомитета курсантского содружества. - Что приключилось с "малышом"?
Тяжело дыша и фиксируя участившийся сердечный ритм, Окунев поведал о случившемся. Начиная с беседы в кабинете начальник института и кончая взбесившейся иномаркой.
- Не бери в голову, - потребовал Федорчук,привычно массируя лысину. Сейчас в Москве по статистике количество дорожных пеступлений намного превышает рождаемость. Не убили же тебя,ноги-руки - на месте,в мозгу извилины шевелятся. Как,шевелятся? - с неожиданным любопытством смешливо поинтересовался он.
Никита Савельевич недовольно поморщился. Бодрый голос Федорчука не избавили Окунева от мыслей о грозящей ему опасности,наоборот,усилили их.
- Шевелятся или нет? - напирал Федорчук.
- Ну,шевелятся. - нехотя признался Окунев.
- Сомневаюсь. Если б мог думать - позвонил бы Андрюхе,посоветовался...
Журналист отвернулся,покаянно вздохнул. Действительно, почему он не вспомнил о Панкратове-младшем? Опытный сыщик, сын Федуна,человек близкий, можно даже сказать - родной. К тому же, это Андрей послал его в институт, заставил врать и изворачиваться,добывая фамилии и адреса сотрудников Иванчишина. Не свяжись он с дурацким очерком - сейчас не преследовали бы тревожные раздумья,боязнь расправы.