Теперь я хочу проиллюстрировать, как выше предложен-нный подход, без применения количественных оценок, может помочь при решении реальных проблем общества, связанных с теми или иными свободами. Но прежде, чем перейти к животрепещущему примеру нужно уточнить кое-какие моменты, касающиеся системы «общество». Дело в том, что эта система, для которой мы, люди, как уже было сказано (главы 1, 2), являемся не только элементами, составными частями, но и факторами внешнего воздействия на процессы в ней текущие и даже на условия-связи. В частности, запрещая или разрешая юридически какие-то свободы, мы, вообще говоря, изменяем систему, накладываем на нее новые или отменяем существующие связи. Таким образом, с помощью юридического законодательства интегральная мера свободы человеческого общества может быть весьма и весьма изменяема. Однако, не всегда юридическое разрешение или снятие юридического запрещения свободы изменяет интегральную меру в сторону увеличения. Причина этого, прежде всего, в вышеупомянутом факте, что составляющие меры свободы достигают своего максимума не при полном отсутствии ограничений на соответствующие свободы, а при некотором оптимуме их. Но гораздо более существенная причина—это природа общества, которая обуславливает связь между различными свободами (или ограничениями на свободы), такую, что увеличение одних свобод может, вообще говоря, приводить к сокращению других. В частности, как уже было сказано, помимо юридических, в обществе есть огромное количество всяких прочих ограничений на свободу, стак или иначе связанных между собой и с юридическими. Это - и вышеупомянутые ограничения, обусловленные приня-тостыо, стереотипом и т. п. Но кроме них, это и такие связи, как — производственные отношения, необходимость товарообмена, транспорт, всевозможные виды обслуживания, завязывающие и пере завязывающие общество. И необходимость управления с прененриятнейшими бюрократическими связями. И факт существования государств с возможностью войн, и вообще внешней политикой. И даже сам факт высокой плотности населения — это, безусловно, ограничение на вышеупомянутую свободу быть наедине с природой.
Вся эта совокупность связей и помимо юридических запретов определяет некую интегральную меру свободы в обществе. Добавление юридических запретов может снижать и, каюк правило, снижает эту меру, что особенно очевидно в тоталитарных государствах. Но не всегда, не во всяком конкретном случае. Вообще, как это ни парадоксально, целый ряд запрещающих различные свободы законов созданы для того,, чтобы защитить другие свободы, которые считаются обществом более важными. Например, небезызвестный антитрестовский закон в США запрещает свободу объединения предпринимателей в союзы, тресты и тому подобное свыше определенных размеров, во избежание захвата ими монополии производства товаров. Однако закон этот создан именно для защиты свободы конкуренции и частной инициативы, свободы, которая была сочтена американским обществом за более важную и существованию которой наличие монополий и, следовательно, неограниченной свободы объединения в тресты препятствовали.
Не следует, отсюда делать, конечно, чрезмерных обобщений и забывать, что большинство законов защищает все же не свободу, а какие-либо другие ценности (чаще всего материальные). Или если и защищают свободу, то, тем не менее, та свобода, которая запрещается этим законом, гораздо ценнее для общества, как например, в случае законов, защищающих свободу власти (то есть попросту власть) против свободы граждан в тоталитарных государствах. Но я здесь не рассматриваю пока что ни какого-либо конкретного законодательства, ни конкретных законов, и хочу лишь показать в принципе возможные отношения закона со свободой и со свободами. И в этом смысле, еще раз подчеркиваю, что хотя, как правило, запрещающий закон уменьшает интегральную меру свободы общества, но, в частности, может и увеличивать, как уже было сказано, благодаря наличию не только юридических, но и прочих объективно существующих ограничений и связи между ними.
Теперь можно перейти к реальной проблеме.
Рассмотрим проблему свободы печати и разумных ограничений на нее. Проблема весьма животрепещущая и важная для любого демократического общества, но я рассмотрю ее на примере Израиля, где в период, когда создавалась эта философия (примерно 12 лет назад1980 – 1982гг.) проблема эта была особенно остра. и достаточно остра и сегодня и где с состоянием этой проблемы я лучше знаком, чем в других местах. Острота проблемы состояла в непрерывных утечках через средства информации секретных сведений с закрытых заседаний правительства. Правительство высказывало упреки в адрес израильской прессы (весьма, надо сказать, деликатные). В ответ часть этой прессы (левой) и вообще левые деятели поднимали большой шум по поводу посягательств на священную свободу печати и через то на демократические устои общества в целом. Проблема, вполне подходящая для того, чтобы взглянуть на нее с позиции вышеизложенного. Замечу предварительно, что свобода не является единственным критерием для решения любых общественных проблем и данной, само собой. При всей моей любви к свободе (а я полагаю, что люблю ее не меньше новоявленных лжепророков ее, наживающих себе авторитет бесконечными спекуляциями на этом слове), я исхожу из того, что существуют и иные человеческие ценности, которые не всегда могут быть приносимы в жертву любой свободе, как в том* нас пытается убедить экзистенциализм и его последователи. Но в данном случае, при решении- проблемы/ «утечек», я хочу ограничиться рассмотрением только свободы, не принимая во внимание прочих параметров. Это не значит, что к предложенному рассмотрению нельзя будет присоединить того, что параллельно происходит с такими категориями, как справедливость, достоинство, ну и кому чего еще захочется, но все это останется за пределами данной работы. Но, естественно, что я не буду ограничиваться одной лишь свободой, печати, я буду исходить из интегральной меры свободы. А если кто считает, что нет свободы, кроме свободы печати, или что все прочие пренебрежимы в сравнении с ней, то да не скажет этого в бане, чтобы его не забросали шайками.
Я полагаю, что к рассматриваемой проблеме имеют отношение три свободы, которыце войдут в интегральную меру с весовыми коэффициентами, соответствующими их значимости: свобода печати разглашать государственную секретную информацию (я подчеркиваю — не вообще «свобода печати», а именно свобода разглашать секретную государственную информацию, хотя она и часть от вообще «свободы печати»), свобода правительства осуществлять закрытые заседания и национальная свобода Израиля. Я не собираюсь одним шаманским завываниям о свободе противопоставить другие такие же: конечно, утечки секретной информации не уничтожают национальной независимости Израиля непосредственно. Но в силу реальности, в которой мы живем, они увеличивают вероятность утраты ее. В какой мере, а также, в какой мере разрешение «утечек» влияет на интегральную меру свободы общества, предоставляю мнению читателя. Во всяком случае, выводы следует делать с учетом всех обстоятельств, определяющих проблему и уж, по крайней мере с учетом всех свобод.
Приведу еще примеры возможного приложения модельного подхода к анализу конкретных ситуаций, связанных со свободой.
Наибольшее, причем огромнейшее количество спекуляций на слове свобода совершается в наши дни в сфере, связанной с половой моралью. Когда нас убеждают в необходимости отмены запрещения проституции, гомосексуализма, лесбиианства и порнографии, то помимо таких аргументов, как общественная полезность (в случае проституции, в соответствии с высоко популярным учением Фрейда) и гуманйность (в отношении к бедным пидорам и лесбианкам) главным является аргумент свободы. При этом постоянно и настоятельно подчеркивается, что предоставление свободы проституткам, извращенцам и порнографии ничьей другой свободы не стесняет и таким образом, в терминах нашей работы, может только увеличивать интегральную свободу общества. Не останавливаясь на том, что даже интегральная свобода не является единственным или абсолютным критерием для решения любых общественных проблем, и не исследуюя вопроса, возрастает ли в действительности интегральная свобода от вышеупомянутых разрешений, я хочу лишь подчеркнуть, что заявление: «никакие иные свободы при этом не ущемляются» просто ложь, основанная на пренебрежении к этим последним, и непонимании того обстоятельства, что между различными свободами в обществе существует связь. Наиболее ярким примером связи и даже противостояния свобод в сфере половой морали, является взаимоотношение свободы насильника насиловать и, свободы женщин отдаваться по своей воле. Правда, никто нигде законодательно не разрешал изнасилование, но мы знаем, что ограничения на свободу обуславливаются не только законом, но также и принятостью и опасностью и т. д. Распространенность же изнасилования, а следовательно и его опасность безусловно возросли с распространением проституции, порнографии, вседозволенности и половых извращений. Вот, например, в одной из передач по израильскому телевидению (от 29.6.79) сообщалось, что за минувший год обратились в полицию по поводу изнасилования 300 женщин. Также сообщалось, что, согласно исследованиям, обращается в полицию лишь 10% изнасилованных. Приняв эти данные за среднегодовые, приняв средний возраст насилуемых за 20 лет и приняв, что 20 лет назад естественный прирост населения в Израиле был 40 тыс. (из которых 20 —женщины) получим, что 15% женского населения Израиля изнасилованы, так что для израильской женщины такое ограничение на ее свободу, как опасность изнасилования, никак уж не является пренебре-жимым, о чем свидетельствуют и призывы полиции к женщинам избегать езды в попутных машинах и т. п.