Она была с группой людей, которых я не узнал, и выглядела чертовски горячо в чёрном платье и высоких сапогах на каблуках. Её губы были ярко-красными. Подходя к ней, я почувствовал, как сердце начинает колотиться.
Она заметила меня, и на мгновение в её взгляде промелькнуло напряжение. Затем она улыбнулась.
— Привет, Оливер.
— Привет. — Я обнял её, хотя мы обычно так не здоровались, задержавшись чуть дольше, чем следовало, просто чтобы вдохнуть её парфюм. — Как дела?
— Хорошо. — Она отстранилась и положила руку на парня, стоявшего рядом с ней — коренастого блондина с массивной шеей и отвратительной стрижкой. — Это мой друг Дин. Он приехал из Пердью на несколько дней.
Пытаясь подавить подкатившую к горлу тошноту, я протянул руку.
— Оливер Пембертон. Рад познакомиться.
— Взаимно.
Дин пожал мою руку, хотя, судя по его выражению лица, знакомство со мной ему не доставило никакого удовольствия.
Хлоя представила меня остальной компании, но я тут же забыл все имена. Всё, на чём я мог сосредоточиться, — это как она всё время касалась его руки, как улыбалась ему ярко-красными губами и как он положил руку ей на поясницу. Очевидно, они были парой.
Мне хотелось выбить из него всё дерьмо.
Как только я нашёл возможность вежливо удалиться, тут же направился к бару и заказал себе виски без льда. Бармен, естественно, спросил у меня документы, и я показал ему старое водительское удостоверение Хьюи. Оно было просрочено, но, похоже, это либо прошло незамеченным, либо ему было всё равно. Я взял стакан, сел в самом конце бара подальше от всех и выпил за две минуты. Затем тут же заказал ещё.
На середине второго стакана, чувствуя, как алкоголь начинает давать эффект, я заметил, как Хлоя вошла в бар и тут же направилась ко мне.
— Вот ты где, — сказала она, остановившись рядом. — Ты так быстро исчез, что я подумала, что-то случилось.
— Ничего не случилось.
Я едва взглянул на неё. Она помедлила.
— Ла-адно. А почему ты тут один? Почему не приходишь к нам?
— Мне нормально.
— Ты на что-то обиделся?
— А на что мне обижаться?
— Не знаю. Ты скажи.
Я поднял стакан и сделал ещё глоток.
— Так этот парень твой парень?
— Дин? — Она скрестила руки на груди. — А что?
Допив остатки, я дал знак бармену налить ещё.
— Похоже, он немного туповат.
— Ты даже его не знаешь, — отрезала она.
Я пожал плечами. Я вёл себя как мудак, но ничего не мог с собой поделать.
— Мне и не нужно его знать. Но, кажется, он в твоём вкусе. Он во что-то играет?
— В американский футбол.
Я надеялся, что она скажет что-то вроде тенниса, футбола или хоккея на траве — что-нибудь, в чём я мог бы его обставить. Но я был безнадёжен в бросках футбольного мяча и терпеть не мог носить всё это дурацкое снаряжение.
— Логично. Такой же тупой, как и выглядит?
— Почему ты ведёшь себя как такой засранец?
Ещё один равнодушный жест.
— Просто такой я.
— Да пошёл ты, Оливер. Я ведь действительно хотела увидеть тебя сегодня.
Бармен принёс мне ещё один стакан, и я сделал большой глоток.
— Зачем?
— Хороший вопрос. — Она постояла немного, испуская горячие волны злости. — Посмотри на меня.
Неохотно я повернулся к ней.
— Это из-за октября?
— О чём ты?
Её глаза сузились.
— Ты знаешь, о чём я.
Я на мгновение сделал вид, что не понимаю.
— А, это. Я уже забыл об этом.
— Что?
Я поднял стакан.
— Я сказал, что уже забыл об этом.
— Ты врёшь.
Наши взгляды сцепились в молчаливой дуэли.
— Дин знает о нас?
— Нет. И даже не думай говорить ему. Ты обещал.
Я усмехнулся.
— Точно. Обещал. Эй, а почему мы вообще это обсуждаем? Разве это не против правил?
— Ты ведёшь себя как полный придурок.
— Спорю, теперь ты жалеешь, что отдала свою невинность мне. Надо было позволить Дину лишить тебя девственности. Он, наверное, гораздо лучше меня.
— Так и есть, — выпалила она. — И знаешь что? До сегодняшнего вечера я ни о чём не жалела.
Это только больше разозлило меня — на самого себя, но я выплеснул злость на неё.
— Да это вообще была дурацкая идея. Я даже не верю, что пошёл на это.
Её челюсть отвисла.
— Ты хочешь сказать, что не хотел?
Я пожал плечами.
— Не особо.
— Значит, ты просто пожалел меня?
— Примерно так.
Её глаза вспыхнули — то ли от злости, то ли от слёз, а может, от обоих чувств сразу.