— Ужин почти готов, — объявила она. — После того как вы переоденетесь и приведёте себя в порядок, встречаемся в библиотеке через десять минут на торт и шампанское. Нам нужно сделать это до ужина, ведь мама быстро устаёт. Думаю, в девяносто лет можно позволить себе десерт перед овощами!
Все засмеялись, а я только подумал: «Чёрт, десяти минут точно не хватит, чтобы всё объяснить».
Но другого времени не было.
Я схватил Хлою за руку и повёл её к лестнице, стараясь обогнать всех. Но на площадке нас настигла моя мама.
— Милые, я разместила вас вместе в комнате Оливера, — сказала она с многозначительной улыбкой. — Надеюсь, вы не против. С приездом Джона и Дафны комнат на всех не хватило.
— Всё в порядке, — сказала Хлоя.
— Обычно я бы не стала селить неженатую пару в одной комнате при бабушке, — прошептала мама. — Для неё это слишком современно. Но я ведь женщина прогрессивная, да и уверена, что вы захотите провести эту ночь вместе. — Она неожиданно заключила Хлою в объятия. — Я так счастлива. Надеюсь, ты не против, что я пригласила твоих родителей. Мне показалось, что им обязательно нужно быть здесь в этот день.
Чёрт возьми, мама.
Хлоя посмотрела на меня поверх плеча моей матери, приподняв брови. Очевидно, она была озадачена, какое именно событие подразумевалось.
— Я не против, — сказала она. — Здорово снова собраться всем вместе. Так давно этого не было.
— Правда, — согласилась мама, отпуская её и глядя на нас обоих с влажными глазами. — Но подумайте, сколько ещё лет впереди, чтобы объединить наши семьи.
— Нам нужно переодеться, мама, — быстро сказал я, снова хватая Хлою за руку и таща её вверх по лестнице. — Встретимся в библиотеке через десять минут.
— Не опаздывайте, дорогой, — крикнула она вслед.
Я буквально затащил Хлою в свою старую комнату в коттедже и закрыл за нами дверь. Всё выглядело так же, как в моём детстве, только две односпальные кровати заменили на одну большую ещё в старшей школе. Те же синие и зелёные цвета, те же занавески и обои с парусниками, те же картины с видами гаваней на закате.
— Твоя мама немного странно себя ведёт, — сказала Хлоя, подойдя к своей сумке, которая лежала на скамейке у изножья кровати. — Ты так не думаешь?
— Э-э… да, — сказал я, начиная метаться между скамейкой и комодом. — Но, возможно, я могу это объяснить.
— Ты тоже ведёшь себя странно. — Она посмотрела на меня с недоумением, снимая обувь и расстёгивая молнию на сумке. — Что-то случилось?
Мой желудок свело, и я провёл рукой по волосам. Я подготовил речь для этого момента, но не мог вспомнить ни слова. Чёрт, зачем я пил этот скотч на террасе?
— Эй. — Хлоя подошла ко мне и обняла за талию. — Расскажи мне.
Я посмотрел вниз на её обеспокоенное лицо, на то место, где, если бы она улыбнулась, появились бы её ямочки. И не мог представить, что больше никогда не увижу их. Этот план казался таким блестящим, пока я не влюбился в неё.
— Всё в порядке, — сказал я, ненавидя себя. — Я просто устал после долгой дороги, да и моя семья иногда бывает утомительной.
— У кого она не такая? — Она быстро поцеловала меня в подбородок и вернулась к своей сумке. —Что ты наденешь на ужин? Мне стоит надеть платье?
— Повседневная одежда подойдёт.
— Наверное, лучше платье, — вздохнула она. — У твоей мамы и бабушки немного другое представление о повседневности, чем у меня. Ты не против снова увидеть меня в нём?
— Нисколько.
Я наблюдал, как она сняла шорты, футболку и бюстгальтер, натянув белое платье через голову. Моё тело начало теплеть от вида её обнажённой груди, но я не мог заставить себя подойти и прикоснуться к ней. Я этого не заслуживал.
— Надеюсь, оно не слишком помялось. Тебе тоже надо переодеться, — сказала она, завязывая шнурок на талии. — У нас осталось всего несколько минут.
Чёрт!
— Мне нужно тебе кое-что сказать, — выпалил я.
— Ладно, — отозвалась Хлоя, доставая из сумки сандалии, бросая их на пол и продолжая рыться в поисках чего-то. — Где моя расческа? Неужели я её здесь оставила? Надеюсь, я не забыла её в отеле.
— Это касается моего наследства, — продолжил я, чувствуя, как по спине начал проступать пот. Я почти слышал, как в комнате где-то тикали часы.
— О, вот она. — Она вытащила расческу и подошла к зеркалу над комодом, встав рядом со мной. — И что с твоим наследством?
У меня пересохло в горле, словно в пустыне. Я с трудом проглотил слюну.
— Э-э, как ты знаешь, я получил частичный доступ к своему трастовому фонду после окончания аспирантуры, когда мне исполнилось двадцать пять. Это было прямо перед тем, как я встретил тебя в Чикаго.