— Да, я помню.
Она проводила расческой по своим длинным темным волосам, делая ритмичные движения.
— И дело в том… — Я замялся, чувствуя, как язык отказывался повиноваться. — Я его… ну… в общем, потратил.
Она замерла с поднятой расческой. В зеркале наши взгляды встретились, и она удивленно моргнула.
— Ты всё потратил? Совсем всё?
— Практически.
— На что?
У меня внутри всё сжалось.
— На вечеринки. На глупости. На безответственность.
— Господи, Оливер. Это же были огромные деньги.
— Были.
— Чем ты думал?
— Я убегал. От семьи, от обязанностей… — Я опустил взгляд. — От тебя.
Она ничего не сказала.
— Я понимал, что совершаю огромную ошибку, но не хотел признавать это. Я просто решил: чёрт с ним, раз уж я всё испорчу, то хотя бы повеселюсь. Я пытался заглушить чувство вины. Это было глупо и по-детски, и я всегда буду об этом жалеть.
— И как же ты основал Кареглазую? – спросила она, оборачиваясь и опираясь на комод.
— Когда я наконец одумался, вернулся домой и кое-как собрал достаточно денег, чтобы начать. Дела идут хорошо, и я уверен, с расширением пойдут ещё лучше. Но для воплощения наших планов потребуется серьёзный капитал.
— Земля. — Хлоя оттолкнулась от комода, её глаза расширились, когда она начала паниковать. — О Боже, Оливер – если у тебя нет денег, как мы купим землю на Южной Маниту? Как мы построим производство в Кловерли?
— Не волнуйся. У меня есть план.
Если бы мой голос не сорвался на слове «план», это, возможно, прозвучало бы убедительнее.
— План? Оливер, всё зависит от твоего капитала. У меня нет ничего, чтобы вложить, а у Кловерли нет ликвидных активов.
Я попытался выпрямиться и говорить увереннее.
— Всё будет в порядке, Хлоя.
— Но мы пообещали Фельдманам деньги сразу! Мы сами сказали им это. Если мы обратимся в банк за кредитом, они примут предложение другого покупателя, и наша земля пропадёт. Вместе с ней – наша история, наша надежда. — Она прикусила губу. — Жаль, что ты не рассказал мне об этом раньше.
Я взял её за плечи, заставляя посмотреть на меня.
— Ты всё ещё хочешь делать это вместе?
Она выглядела растерянной.
— Ну… да. Я не в восторге, что ты не сказал мне про деньги, но…
Чувство облегчения нахлынуло на меня. Может быть, ещё есть надежда. Может быть, она даже посчитает меня гением за то, что я придумал.
— Но если я найду способ достать деньги, ты остаёшься?
Она подумала пару секунд, а потом кивнула.
— Да, я остаюсь. Ты был идиотом, и тебе стоило сказать мне правду, но мы все совершаем ошибки.
— Слава Богу. — Я крепко обнял её. — Оставь всё мне. Всё будет хорошо.
— Но как? — спросила она. — Я всё ещё не понимаю, что мы собираемся…
Стук в дверь прервал её, и мы разом отпрянули друг от друга.
— Да? — откликнулся я.
Дверь открылась, и в комнату заглянула моя мать в цветастом платье, с накинутым на плечи свитером и бокалом в руке.
— Простите за беспокойство. Оливер, не мог бы ты помочь бабушке спуститься в библиотеку?
Чёрт возьми!
— О. Конечно, — выдавил я, внутренности буквально скручивало.
Я подошёл к своей сумке и начал рыться в ней, пытаясь собраться с мыслями, но в голове царил полный хаос. Я так и не успел рассказать самое главное, и, похоже, возможности уже не будет.
— Мне нужно переодеться.
— Хорошо. Она готова, когда ты будешь, — с энтузиазмом сообщила мать. — Ты сделал её самой счастливой женщиной на свете. Она сказала, что ты даришь ей единственный подарок, который она хотела на день рождения.
— Ты? — Хлоя бросила на меня странный взгляд, надевая обувь. — Что за подарок?
— Ничего особенного, — выпалил я, хватая рубашку из сумки, даже не глядя, что это за рубашка. — Мам, ты можешь сказать ей, что я через минуту буду готов?
— Конечно.
— Здесь праздник?
Дверь распахнулась шире, и появилась мать Хлои.
Чёрт возьми, я вообще успею остаться с Хлоей наедине?
— Оливеру нужно переодеться, так что почему бы нам всем не спуститься в библиотеку прямо сейчас? — предложила Хлоя, глядя на меня. — Не торопись. Увидимся там.
— Ладно, — сказал я.
Что ещё я мог сделать?
Хлоя ушла вместе с нашими мамами, а я быстро переоделся – сменил рубашку, шорты на брюки и кроссовки на более приличные туфли. Пожалуй, мне бы не помешало побриться, подумал я, глядя на своё отражение в зеркале, но на это времени уже не было. Может, удастся вырвать минутку после ужина?