Эндрю, облокотившись на стол, пристально смотрел на Мюриел, стараясь не пропустить ни одного ее слова.
— Я полагаю, ты говоришь о Кристин Ридли? — Его голос прозвучал холодно и резко, а на губах появилась усмешка.
— Да.
— И она дала тебе понять, — спросил он очень тихо, — что мы с ней практически помолвлены?
Мюриел резко подняла голову — он говорил так, будто и не помышлял о женитьбе на Кристин!
Но сама Кристин была так в этом уверена, она даже сказала, что Мюриел будет подружкой на ее свадьбе…
— Она так и сказала? Отвечай, Мюриел! — Слова Эндрю прозвучали приказом.
— Не совсем так, но… У вас ведь такие дружеские отношения! Ты приглашал ее к себе домой.
— Кристин была одной из восьми приглашенных к обеду, — спокойно заметил он. — В субботу был день рождения моей младшей сестры. Мама встретила Кристин в городе несколько дней назад и пригласила ее. А я заехал за ней в Барстон по той простой причине, что мистер Ридли не разрешил ей самой взять машину. Кристин получила приглашение позднее остальных. — Он замолчал, заметив, что Мюриел недоверчиво качает головой. — Меня удивило многое из того, что ты сказала, Мюриел, но больше всего — твое предположение относительно Кристин. Я встречал ее на вечерах, несколько раз обедал у них, но мои визиты были связаны исключительно с бизнесом. Ты, вероятно, неправильно поняла ее, или это она возомнила невесть что.
Мюриел вспомнились слова тети Эдит. Пристально поглядев в лицо Эндрю, она поняла, что тот говорит правду. Кристин и впрямь слишком многое сочла как само собой разумеющееся.
Но дойти до того, чтобы заговорить о свадьбе…
Неужели она так уверена в своих чарах и даже не сомневается, что Эндрю перед ней не устоит? Тетя Эдит всегда называла Кристин тщеславной, говорила о ней пренебрежительно… и Диль тоже. Мюриел считала ее очаровательной, но, может быть, она ошибалась, а тетка и сестра были правы? Похоже, что так, если только Эндрю не лжет. Мюриел опять взглянула на него и поверила, что он говорит правду.
— Я ничего не могу понять, — только и смогла она сказать.
— Зато я все понял, — произнес Эндрю сухо, но не стал рассказывать, что он знает о толпе поклонников Кристин Ридли. — Я позабочусь, чтобы она больше не появлялась в нашем доме.
Мюриел не могла сдержать радости от того, что Кристин не выйдет замуж за Эндрю, хотя и осознавала, что нехорошо быть столь недоброжелательной к своей кузине.
— Но ты можешь где-нибудь встретиться с ней, и разговор коснется круиза. Мне было бы очень неприятно рассказывать ей, как… как все закончилось, но я окажусь в совсем уж неловком положении, если она узнает, о ком я писала. Не говори ей, что мы знакомы… пожалуйста.
— Я думаю, что не смогу отрицать знакомство с тобой, Мюриел. Это может стать ей известно помимо меня, и тогда уже я окажусь в неловком положении. Если когда-нибудь зайдет речь о круизе, я просто скажу, что мы встречались на корабле…
— Нет! Она догадается…
— Ерунда! Каким образом?
— Потому что я все о тебе рассказала, — в отчаянии выпалила Мюриел. — Я очень подробно описала тебя… о, она догадается, я знаю!
— Почему ты должна была ей все рассказывать? Лучше бы было держать все в секрете.
— Я написала ей письмо…
— Ах да, письмо. Какая же женщина не пишет писем? — В его голосе звучало раздражение, но не было ни насмешки, ни презрения.
— Я написала его после дня на Мадейре…
Губы у нее задрожали, и она отвернулась. «Зачем я это сказала, — недоумевала Мюриел. — Разве имеет значение, когда написано письмо». Но ее слова странно подействовали на Эндрю — лицо его помрачнело, а голос дрогнул, когда он очень медленно произнес:
— После того дня на Мадейре ты написала своей кузине, что… любишь меня? |
— О, прошу тебя! — Мюриел быстро повернулась к двери. — Я пойду. Можешь сказать Кристин, что мы встречались иногда, если хочешь… Я не могу помешать тебе…
Она уже открыла дверь, когда Эндрю взял ее за руку и вернул в комнату. На мгновение воцарилось молчание.
Мысли Эндрю опять вернулись к той минуте, которая всегда жила в его памяти. Да, именно тогда все и случилось, теперь он был в этом точно уверен. Всего через четыре дня после их знакомства! Оказывается, она влюбилась в него в то же время. «Да, — подумал он с горечью, — даже женщины такого типа способны любить… только чувства у них неглубокие».