Мысль о процедуре, которая оборвет единственную нить, связывающую ее с Марком, вызвала у нее грусть. Она не хотела делать аборт, но она и не хотела еще одного ребенка, так? Она представила бессонные ночи, грязные подгузники, постоянное кормление - все это было бы слишком, при наличии двух детей, о которых она уже заботилась. И еще ее беспокоил вопрос отцовства. Хотя она знала, что могла бы выдать этого ребенка за ребенка Люка, но что, если бы он пошел бы в Марка?
Нет. Она не такая как ее мать. Она не собирается рожать ребенка, которого не хочет. К тому же какой нормальный человек принесет новую жизнь в брак, который почти разрушен и к женщине, которая не хочет быть матерью. В здравом уме - никто.
«Я становлюсь чудовищем», - громко сказала она, с отвращением откидывая одеяло и спуская ноги на пол. Сегодня ее ждало много дел. Сначала она выпьет кофе. Затем позвонит в клинику, и назначит встречу с доктором из Вичиты. Как только дата будет назначена, она поговорит с аукционистом и узнает, сможет ли тот сам организовать продажу, если она будет отсутствовать.
В ожидании когда будет готов кофе, Джоан пошла в столовую и взяла последнее письмо и свой блокнот. В гостиной солнечный свет ярко лился из окна на кресло матери. Притянутая теплом, она опустилась в кресло и распечатала конверт. Письмо было датировано 1959 годом. Бумага была такая же как и в предыдущие разы. Она начала читать.
Любовь моя,
Прошло пять лет и я ни на грамм не приблизилась к твоей потери, я ощущаю эту боль так же остро, как и в тот день, когда у меня отняли тебя. У нас было так мало времени вдвоем.
Я никогда не говорила тебе это, но, мне кажется, я влюбилась в тебя в тот день, когда ты подошла ко мне и попросила у меня сигарету. В тебе было что-то, что заставляло меня жутко нервничать, но в то же время я была заинтригована тобой. Ты была такой прямой, и такой настойчивой. И ты могла бы до сих пор быть жива, если бы не вернулась ко мне, понимаешь ли ты это? Если бы не твоя настойчивость, у нас была бы наша "великая история любви" и так бы все и осталось. Она бы бережно хранилась в нашей памяти. Я никогда не смогла бы забыть тебя, но я могла бы жить дальше.
Я до мельчайших подробностей помню тот день, когда вышла на крыльцо и увидела как ты стоишь у машины. Я думала это фермер из соседнего дома пялится на меня. Но это была ты. Мое сердце остановилось в ту минуту и я поняла, что только дурачила себя, думая, что жизнь без тебя возможна. Вот так в один момент ты уничтожила и спасла меня - одновременно.
Сейчас я понимаю, что ошибалась во многих вещах. Я не должна была отпускать тебя в тот последний день. Я должна была схватить тебя и заставить выслушать. Я должна была сказать слова, которые теперь могу только написать - Энни, я люблю тебя и я не могу жить без тебя.
Джоан опустила письмо, не веря своим глазам. «Не может быть», - тихо прошептала она. Медленно, не торопясь она перечитала письмо еще раз. Все было так же как она поняла, ее мать обращалась к "Э" в женском лице, а в конце ясно написала Энни.
«Боже мой», - изумленно прошептала Джоан. «Моя мама была лесбиянкой».
«ДА, ЭТО ПРАВДА», - подтвердила миссис Йоккум.
Прочитав письмо, Джоан сразу же поспешила к дому миссис Йоккум, забарабанила в дверь и потребовала объяснить правда ли что за буквой "Э" на самом деле скрывалась женщина.
«Но как?» - спрашивала Джоан, все еще в шоке от новостей. «Когда? Я не понимаю».
«Входи», - ласково пригласила ее миссис Йоккум, тревожно поглядывая на улицу. «Слишком холодно, чтобы обсуждать это снаружи. Проходи, и я заварю чай».
«Я...» Джоан тряхнула головой, собираясь предъявить новые требования, затем вздохнула и повиновалась.
Молча она проследовала за миссис Йоккум через дом в кухню. Утреннее солнце тепло светило в окно, освещая комнату, которая вкусно пахла корицей и домашним хлебом.
«Я пеку», - сказала миссис Йоккум. «Твоя мама каждый четверг приходила на мои знаменитые булочки с корицей. Ты знала об этом?»
«Нет, не знала», - качнула головой Джоан.
«Она была той еще сладкоежкой», - сказала миссис Йоккум.
«Должно быть, это было единственное сладкое в ней», - вырвалось у Джоан прежде, чем она смогла остановить себя.
«Ох, Джоани», - сказала миссис Йоккум. «Ты не должна быть так строга к ней».
Джоан закатила глаза и пожала плечами, прежде чем опустить взгляд на знакомый хромированный кухонный стол. Она была удивлена, что миссис Йоккум до сих пор не сменила его, аккуратно проводя пальцами по его поцарапанной поверхности. Она улыбнулась, вспоминая те летние дни, когда они с Джейсоном забегали с улицы, чтобы сесть за стол и поесть печенья или фруктов.