Каролина, от природы неглупая и довольно остроумная, была совершенно невежественна, вспыльчива и своевольна.
Ее воспитывала вечно хмурая, чопорная мать, с утра до вечера вязавшая чулки и вышивавшая салфетки в своем безвкусно обставленном дворце недалеко от Брауншвейга. Отец Каролины прекрасно проводил время в столице в обществе своей любовницы и редко навещал семью. У матери даже не хватило ума воспитать дочь в какой-то определенной вере. Считалось, что она примкнет к той церкви, приверженцем которой будет ее муж. Она едва читала, еще хуже писала и почти не выезжала за пределы дворца. Бедняжка была лишена музыкальных талантов, в руки не брала кистей и акварельных красок, да и танцевала неважно. Она пренебрегала модой, не обладая ни вкусом, ни чувством цвета. Словом, была диаметральной противоположностью своему мужу. Неудивительно, что между супругами не было ничего общего.
Поскольку Каролина имела несчастье родиться девочкой, никто не уделял ей особого внимания, а именно внимания и любви она так отчаянно жаждала. В довершение ко всему она славилась ужасающей неряшливостью и почти никогда не мылась. Но собственная внешность нисколько ее не заботила, и она не принимала никаких советов от людей, понимавших, что очень многое зависит от того, какой предстанет принцесса перед теми, кто играл значительную роль в ее будущем.
Ее старшая сестра, герцогиня Вюртембергская, исчезла при довольно странных обстоятельствах, когда гостила с мужем в России. Ходили слухи, что она изменила супругу с великим князем Павлом. Герцог Вюртембергский вернулся домой с детьми, а императрица Екатерина II заточила герцогиню в крепость на Балтийском море. Два года спустя было объявлено о ее смерти, хотя обстоятельства, при которых она скончалась, так и остались неизвестными. Оказалось, однако, что ее младшая сестра тоже питает пристрастие к красивым джентльменам. Злые языки твердили даже, что она не была невинной в брачную ночь, поскольку еще раньше распространились сплетни о каком-то ее романе.
Впервые встретившись с невестой, Принни пришел в ужас при виде безвкусно одетой, неряшливой девицы, от которой к тому же дурно пахло.
— Харрис, мне нехорошо, принесите рюмку бренди, — потребовал он от графа Малмсбери, который привез принцессу в Англию. Принц одним глотком осушил рюмку, повернулся и поспешно покинул комнату, не услышав жалоб принцессы:
— Боже! И это принц? Я нахожу его безобразно толстым и совсем не таким красивым, как на портрете.
Тем не менее три дня спустя в Королевской часовне Сент-Джеймсского дворца состоялось венчание. Герцог Седжуик тоже был там и помнил, как принц, безобразно напившись, бродил по церкви, распевая непристойные песни, пока взбешенный отец не притащил его к алтарю. Он сумел выполнить свои супружеские обязанности, но остаток ночи провел за бутылкой, лежа в камине, как охотно сообщала всем и каждому новобрачная. Однако она умудрилась забеременеть с первого же раза, потому что принц больше не находил в себе сил к ней притронуться. Он отказался даже жить с ней в одном дворце и продолжал вести себя так, словно супруги вообще не существовало.
Куинтон Хантер женился на деньгах Аллегры. Оба они не обманывались на этот счет, но ведь многие люди вступали в брак ради богатства и положения. Все так, но вот обращение джентльмена с женой — дело другое, думал герцог. Даже не влюбись он в Аллегру, все равно выказывал бы ей всяческое уважение. Ему было жаль Каролину. Для подобных неучтивости и бессердечия принца не было извинений.
— Лошади готовы, ваша светлость, — объявил Крофт, указывая на открытую дверь.
— Превосходно! — с улыбкой воскликнул принц, и обратился к Браммелу:
— Подождите нас в библиотеке, Джордж.
Мы вернемся как раз к обеду.
Крофт едва заметно кивнул хозяину.
Аллегра позавтракала в своей спальне, оделась и приготовилась к встрече гостей. Спустившись вниз, она узнала, что герцог и принц уехали на охоту, а мистер Браммел в библиотеке и обед будет подан в час дня.
— У нас достаточно провизии? — встревожилась Аллегра. — Принц ест за троих.
— По поручению кухарки Перкинс с утра уехал в деревню за съестным и скоро вернется, миледи.
— Крофт, этот дом без вас пришел бы в упадок, — польстила дворецкому Аллегра. — Я вам так благодарна!
— Прикажете сказать мистеру Браммелу, что вы уже встали?
— Покамест не надо. Я хочу написать письмо тете-маме, прежде чем развлекать гостей, и удаляюсь в малую гостиную.
Принц и герцог вернулись домой с десятком кроликов, так что охоту можно было считать удачной. Аллегра тем временем сидела в гостиной с Браммелом. Щеголь картинно вздрогнул при виде окровавленных тушек, свисавших с руки лакея, но принц был в восторге от утренних приключений.
Подали обед, и принц ел так, словно голодал целый месяц.
Глядя, как он проглотил едва ли не целого лосося, дюжину бараньих отбивных, бифштекс и цыпленка, Аллегра невольно задавалась вопросом, долго ли он у них прогостит. Насытившись, он перешел в гостиную и громко захрапел под бдительным присмотром Браммела.
Вскоре начали прибывать гости. Первыми явились Сирена и Оки. Аллегра заметила, что у кузины встревоженное лицо.
Пока герцог и Оки здоровались, сестры взялись за руки и вошли в дом.
— Что стряслось? — немедленно спросила Сирена.
— О чем ты? — удивилась Аллегра.
— Ты замужем всего три дня и уже зовешь нас приехать, да еще и Принни здесь оказался почетным гостем. Ты ничего не говорила о своих планах. Вы поссорились? Герцог тебя обидел?
— О, дорогая Сирена, какая же ты мнительная! Вечно ждешь неприятностей! Все чудесно! Однако утром третьего дня явился Принни с намерением попировать на свадьбе. Он сильно разочаровался, узнав, что опоздал, и мне пришлось пригласить его на вечеринку по случаю охоты. Я солгала ему, сказав, что герцог каждую осень собирает друзей поохотиться, поэтому и прислала тебе записку. Нельзя же оскорбить чувства принца, признавшись, что все это чистый вздор.
— Какое счастье! — облегченно вздохнула Сирена. — А я уже невесть что вообразила!
— Но почему? — недоумевала Аллегра.
— Ну, ты вышла замуж по расчету, и я боялась, что между вами начнутся раздоры — ведь герцогу гордости не занимать.
— Я заметила, — лукаво усмехнулась Аллегра, — но можешь не волноваться, дорогая. Он клянется, что влюблен, и я склонна этому верить.
— Слава Богу! — вскричала кузина.
— Но сама я далеко не уверена в своих чувствах, — возразила Аллегра. — И не пойму, можно ли их назвать любовью.
Пока не разберусь сама, не собираюсь ни в чем признаваться.
И, Сирена, дорогая, никому не говори об этом, кроме Оки.
— О, Аллегра, я так за тебя счастлива! — всхлипнула расчувствовавшаяся кузина.
— Откуда такая радость? — хором осведомились графиня Астон и леди Уолворт, входя в вестибюль.
— Герцог влюблен в Аллегру! — воскликнула Сирена, но тут же в ужасе захлопнула ладонью рот.
— Она обещала молчать, — сухо пояснила Аллегра.
— Ну разумеется, он влюблен. Неужели вы не знали, Аллегра? — поразилась графиня Астон.
— А я думала, всем это известно, — вторила леди Кэролайн. — Господи, да он уже рассказал Бэйну и Дри, а уж Оки вообще узнал первым.
— Одна я ни сном ни духом! — бросила Аллегра. — И считала, что выхожу замуж по расчету. Именно этого я хотела и ожидала.
— Но куда лучше, когда тебя любят! — застенчиво улыбнулась Юнис.
— А вы? Вы его любите? — деловито допытывалась Кэролайн, в эту минуту весьма похожая на свою грозную тетку.
— Не знаю, — вздохнула Аллегра.
— Женщина не может не полюбить человека, который ради нее готов на все. Герцог красив и умен, так что любовь непременно к вам придет, — твердо заключила Кэролайн. — А теперь объясните, почему мы здесь — ведь после свадьбы прошло всего три дня? Вы с герцогом должны были давно скрыться от всех и миловаться на свободе.