Искупаетесь?
Аллегра кивнула и, нагая, прошла в гардеробную, куда перенесли ее фаянсовую ванну. Ступив в теплую надушенную воду, она блаженно вздохнула:
— О, какое счастье, Онор! Ты просто чудо!
Наскоро вымывшись, она позволила горничной завернуть ее в нагретое полотенце, вытереть и надеть белую батистовую рубашку. Наконец Аллегра смогла лечь в постель и почти мгновенно заснула. Так крепко, что даже не слышала, как вскоре после ухода горничной пришел муж и лег рядом с ней.
Проснулась она в середине дня и увидела, что Куинтон лежит рядом, тихо посапывая. Аллегра повернулась на бок и принялась его изучать. Они женаты менее месяца, и у нее не нашлось времени как следует рассмотреть мужа. Да, он, бесспорно, красив, со своими темными волосами и густыми ресницами, веером лежавшими на щеках. Ничего не скажешь, ничуть не хуже, чем у нее! Брови такие широкие и почти сходятся на переносице. Нос длинный, из тех, что именуют орлиными. А рот!
Аллегра тихо вздохнула. Большой, чувственный, дарящий ей восхитительные поцелуи.
Она едва подавила искушение дотронуться до тяжеловатого волевого подбородка с ямочкой. Поразительно!
И тут… тут она внезапно встретилась глазами со взглядом мужа!
Аллегра растерянно ахнула.
— Ты проснулся, — пробормотала она, гадая, давно ли он за ней наблюдает.
Куинтон лениво улыбнулся.
— Могу я предположить, Что вы одобряете увиденное, мадам? — осведомился он.
— О чем это ты, Куинтон?
— Вы так внимательно меня разглядывали!
Он внезапно уложил ее на спину и крепко сжал запястья.
— Признавайтесь, герцогиня!
— Никогда! — рассмеялась Аллегра, разнеженная его поцелуями, но тут же взвизгнула, почувствовав, как он возбужден. — Куинтон! У нас гости! — упрекнула она.
— Которые, если и проснулись, дорогая герцогиня, занимаются примерно тем же, чем и мы, — ухмыльнулся он.
— Но уже день, — запротестовала она, когда он прижался к ней. — Неужели такое можно вытворять при свете?
Куинтон Хантер разразился смехом.
— Моя милая герцогиня, это можно вытворять в любое время и почти в любом месте.
— Как интересно! — призывно промурлыкала она. — На ковре?
— Да.
— В саду?
— И там.
— В моей ванне?
— Прекрасная идея!
— В любое время?
— И почти в любом месте, — повторил он, целуя ее в ушко.
— А если бы я была одета? — не сдавалась Аллегра.
— Мне доставило бы огромное удовольствие, герцогиня, поднять ваши юбки, чтобы овладеть этим прелестным телом, — шаловливо пробормотал он, на этот раз подув ей в ухо.
— О, сэр, вы так испорченны, — пожурила Аллегра, но ее сердце выстукивало барабанную дробь.
Они лежали, соединившись в чувственном объятии. Его губы скользили по ее губам, шее, лицу, по всему ее телу. Округлые маленькие грудки расплющились о его твердый торс. Мягкие волосы щекотали ее внезапно ставшие невыносимо чувствительными соски. Аромат ее душистой кожи его пьянил. Не в силах совладать с собой, он стал терзать ее поцелуями. Ему и в самом деле хотелось ее съесть! Она так восхитительно свежа и аппетитна!
Его губы ласкали ее живот. Аллегра извивалась под ним, но он крепко держал ее, не давая ускользнуть. Аллегра издавала тихие воркующие звуки, и его плоть сладко заныла, наливаясь желанием поскорее окунуться в ее благоуханное тепло.
Наконец Куинтон Хантер, не в силах больше сдерживаться, накрыл ее тело своим и вонзился в ее податливую плоть.
Аллегра пронзительно вскрикнула:
— О Куинтон! Милый!
Тонкие пальцы судорожно вцепились в его плечи. Длинные ноги сомкнулись у него на спине.
— Да, да, да, — твердила она, как молитву.
Он потерял голову. Все мысли куда-то исчезли. Остались одни ощущения и нескончаемое наслаждение, которое они дарили друг другу. Их бедра ритмично сталкивались. Его руки утонули в темной массе ее волос, удерживая на месте ее голову. Поцелуи воспламеняли жаркое желание, огнем растекавшееся по жилам, пока оба не задохнулись. Но они недаром были единым целым! Не прошло и нескольких минут, как они одновременно достигли экстаза и, едва не потеряв сознания, блаженно обмякли.
Несколько долгих минут в комнате слышалось только неровное дыхание, сначала частое, потом более размеренное.
— Ты великолепна! — вырвалось у герцога. Он поцеловал жену, откатился в сторону и, облокотившись на подушку, всмотрелся в ее светящееся сладостной истомой лицо. — Ты назвала меня милым, — заметил он.
— Не правда! — возразила она.
Куинтон тихо рассмеялся:
— Назвала. Значит ли это, что ты все-таки питаешь ко мне нежные чувства?
— Я едва вас знаю, сэр, — чопорно ответила она, боясь утонуть в его взгляде.
— Мы знакомы с апреля, — хмыкнул он, — и вместе жили в Хантерз-Лейре с середины июня. Я не говорю о том, что вот уже целый месяц ты моя жена.
— Неужели прошел целый месяц? — удивилась она.
— Скажи же, что любишь меня, — уговаривал он. — Ты ведь знаешь, как я тебя люблю.
— Скорее, вожделеешь. А это не одно и то же.
— Вожделение — это часть моей любви к тебе, — объяснил он. — Но мысль о разлуке, даже временной, бросает меня в пучину отчаяния. Не могу без тебя жить! Я люблю тебя, Аллегра, и думаю, что и ты отвечаешь мне взаимностью.
— Но я не понимаю, что такое любовь, — противилась Аллегра.
— Не уклоняйся от ответа, — мягко попенял он. — Скажи честно: ты предпочла бы жить со мной или без меня?
— С тобой! — не колеблясь воскликнула она.
— Ты меня любишь! — уверенно сказал он.
И тут ее осенило. Да ведь он прав! Она любит его! И пусть ничего не понимает в любви и не знает, как возникло это чувство к нему, но это правда.
— Я люблю тебя… — ошеломленно выдохнула она. — О, Куинтон, это правда!
— Знаю, — кивнул он, заключив ее в объятия. — Несмотря на все наше упрямство, дорогая герцогиня. Несмотря на все события, предостерегавшие нас против подобной глупости, мы полюбили друг друга. Я тоже ничего не понимаю, Аллегра, но что поделаешь?
— Думаю, это не так уж плохо, — нерешительно протянула она.
— Да, — согласился он, — ведь нам хорошо вдвоем.
— Я никогда не предам тебя, как моя мать предала мужа, — поклялась Аллегра. — Говорят, она была легкомысленной и экспансивной. Я же пошла в отца.
— Знаю, моя милая Аллегра. Я никогда не женился бы на тебе только ради денег, считай я, что ты изменишь мне или опозоришь мое имя.
— И что нам теперь делать?
— Полагаю, мы будем жить долго и счастливо, — широко улыбнулся он. — Станем любить друг друга ночи напролет :и заведем много наследников и наследниц.
— В твоих устах все так просто, но жизнь гораздо сложнее, Куинтон. К сожалению.
— У нас все будет хорошо, дорогая, — пообещал он.
Часы на каминной полке пробили четыре раза.
— Боже! — ахнула Аллегра, вскакивая. — Да у нас гостей полон дом! Ведь завтра они разъедутся, и кто знает, когда мы теперь увидимся!
Он попытался ее обнять, но Аллегра увернулась и спрыгнула с кровати.
— Господи, надеюсь, никто не успел спуститься вниз и спросить о нас! Куинтон! Вставай! Да вставай же! — Она поспешно дернула за шнур сонетки, вызывая Онор. — Мне нужно поскорее одеться и составить меню!
— Крофт обо всем позаботится, — отмахнулся герцог. — У вас такая соблазнительная попка, ваша светлость!
Аллегра охнула и залилась краской. Она совсем голая! Вскочила, позабыв обо всем в своем беспокойстве за друзей. Она потянулась было к рубашке, но тут же рассмеялась. Какой смысл прикрываться?
— Поднимайся, Куинтон! — строго повторила она. Муж, безмятежно улыбнувшись, медленно встал, такой же нагой, как она.
— Мне лучше поспешить в свою спальню, чтобы не шокировать бедняжку Онор, — объявил он и, послав ей воздушный поцелуй, исчез за дверью, как раз когда вошла горничная.
— Добрый день, миледи, — приветствовала она голую хозяйку, стеснительно отводя глаза. — Принести вам поесть?