Глава 14
Фредерик Беллингем оглядел троих молодых людей, стоявших перед ним.
— Уверены, что хотите отважиться на такое? — допытывался он уже в третий раз. — Знаю, как это опасно, но речь идет о дочери моего брата! Я должен любым способом ее вызволить, но имею ли я право подвергать вас такой опасности?
Сейчас сэр Беллингем, с красными от бессонницы глазами, бледный как смерть, выглядел старше своих шестидесяти двух лет.
— Мы все тщательно обсудили, милорд, и готовы вам помочь. У нас уже есть план, и я не стану обременять вас деталями. Расскажите точнее, где живет ваша племянница? Далеко ли от побережья?
— Деревня Сен-Жан-Батист находится в восьми милях от городка Харфлер, который, как вам известно, расположен прямо на побережье. Племянница с семьей живет в большом сером особняке. Они существуют на доходы от продажи овец и сидра. Живут они очень скромно.
— Идеальное хозяйство, небольшое, но хорошо управляемое. Именно такое может привлечь жадный взор местных властей, — заметил граф Астон. — Беспомощная молодая вдова с детьми. Что она сможет сделать? Боюсь, что, кем бы ни был тип, желающий завладеть ее имением, он настоящий злодей.
— Ваша племянница действительно хочет расстаться со своим домом и землей? Она так и написала, что согласна приехать в Англию? — спросил герцог.
— Она пишет, что поступила необдуманно и сейчас хочет передать поместье доверенному другу, а потом перебраться в Англию и жить там до тех пор, пока во Франции не будет восстановлен порядок. Бедняжка просто не ожидала, что кто-то позарится на ее владения, ибо она не богата и не влиятельна. Простая провинциалка, не более, — со вздохом ответил лорд Беллингем. — Надо быть чудовищем, чтобы преследовать беззащитную женщину и ее детишек! Граф д'Омон был хорошим человеком и сторонником республиканцев.
— Поверьте, немало простых людей погибло в этой революции, — вмешался лорд Уолворт. — Мадам Поль, модистка, что обшивает наших жен, потеряла сестру. Что могла сделать портниха, чтобы ее обезглавили? Вся вина несчастной была в том, что она работала на знатных дам.
— Я дам вам письмо к Анн-Мари, — пообещал лорд Беллингем. — Пусть знает, что вас не следует опасаться.
— Она знает английский? — спросил герцог.
— Понятия не имею. Во время редких встреч мы всегда говорили по-французски. Ее письмо тоже написано на этом языке.
— Что ж, это не помеха, — решил граф.
Герцог кивнул.
— Мы отплываем завтра, лорд Беллингем, — сообщил он. — Дадим о себе знать, когда вернемся.
Мужчины обменялись рукопожатием.
— Господь благослови всех вас, что бы ни случилось, — пожелал лорд Беллингем.
— Да благословит вас Бог, мальчики мои, — добавила леди Беллингем, до тех пор молча плакавшая.
Экипаж герцога доставил их в «Будлз». Рассевшись в столовой клуба, они заказали обед. «Будлз» славился превосходной кухней, и провинциалы, приезжавшие в столицу, особенно любили туда заезжать.
— Ты сказал, что мы отплываем завтра? — уточнил граф.
— Надеюсь, твоя яхта, как всегда, пришвартована в Брайтоне? — спросил герцог. — Дамы поедут в экипаже, а мы поскачем верхом.
— Ты всерьез хочешь взять с собой женщин? — возмутился Маркус. — Пойми, это не увеселительная прогулка! Чересчур опасно! Больше чем чересчур!
— Тем не менее они едут, — повторил герцог.
— Интересно, почему я должен позволять Кэролайн рисковать жизнью? — недоумевал лорд Уолворт.
Куинтон Хантер постарался все объяснить.
— Ну не умница ли моя Аллегра? — торжествующе спросил он, закончив.
— Будь я проклят, если это не блестящая идея! Более того, думаю, нам все удастся, Куинт.
— Аллегра этим утром потолковала с мадам Поль. Та обещала приготовить дамам к завтрашнему дню подходящую одежду. Подумать только, старушка хотела ехать с нами, — хмыкнул герцог, — но моя жена убедила ее остаться.
Лорд Уолворт вздохнул.
— Если я прикажу Кэролайн даже не думать об этом, она никогда мне не простит. И без того она постоянно говорит только о кузине, которую даже никогда не видела, и о том, как ей помочь! Думаю, ничего не остается, как пригласить французов к себе, если, разумеется, удастся их освободить.
— А что, если графиня не захочет ехать в деревню? — с надеждой вставил граф.
— Да она и так живет в деревне, болван ты этакий, — проворчал лорд Уолворт. — Правда, поскольку она вдова, может, подыскать ей подходящего холостяка и поскорее выдать замуж?
Официант принес обед. Джентльмены принялись за бифштексы и картофельную запеканку. Почтительные слуги старались, чтобы бокалы посетителей не пустовали. К вечеру герцог отвез друзей в Пикфорд-Хаус, а сам вернулся домой.
— Где ее светлость? — осведомился он у дворецкого.
— Наверху, милорд. Отдыхает.
Герцог поспешил наверх и, войдя в покои жены, обнаружил, что в гостиной никого нет. Он перешел в спальню. Аллегра, закутанная в муслиновый пеньюар, крепко спала. Темные локоны разметались по надушенным лавандой подушкам. Куинтон нежно улыбнулся. Проживи он хоть сотню лет, все равно не поймет, как ему посчастливилось найти такую жену. В прошлом году в это самое время он и не подозревал о ее существовании и в своей слепой гордости был убежден, что ни одна женщина в Англии не достойна титула герцогини Седжуик.
Каким же глупцом он был! Но ангел-хранитель ему помог и наставил на путь истинный.
Он осторожно навил на палец мягкую прядь. Аллегра открыла глаза и, увидев склонившегося над ней мужа, порывисто протянула к нему руки.
— Ты вернулся, — сонно пробормотала она.
Куинтон сбросил плащ и лег рядом.
— Все устроено, дорогая. Завтра на рассвете мы отправляемся в Брайтон.
— А оттуда — во Францию, — докончила она. — Где живет графиня?
— Милях в восьми от Харфлера.
— Вероятно, придется идти пешком, чтобы избежать подозрений, — задумчиво протянула Аллегра.
— Пешком?! Восемь миль?! Думаешь, вы выдержите такой путь? Но мы наверняка сможем найти повозку!
— Вероятно, — поразмыслив, согласилась Аллегра, — нам понадобится как можно быстрее убраться из деревни, но что касается ходьбы… видишь ли, простые деревенские девчонки не должны привлекать к себе излишнего внимания. Нужно хорошенько все обдумать.
— Только не сейчас, — попросил он, целуя ее в лоб и жадно лаская грудь. Его большой палец легонько задел ее сосок. Горячие губы впились в ее рот огненным поцелуем.
Аллегра задохнулась. Она всегда теряла голову, стоило ему коснуться ее невероятно чувствительной груди.
— М-м-м… — пробормотала она, отстраняясь. — Немедленно раздевайтесь, милорд! Не желаю, чтобы ваши грязные сапоги испачкали мое покрывало!
Она легонько оттолкнула мужа, и тот со смехом подчинился, принимаясь стаскивать одежду. За сапогами последовали сорочка и галстук, потом чулки, панталоны и подштанники. Аллегра не сводила глаз с мужа. Какие у него восхитительно упругие ягодицы! Руки так и чешутся до них дотронуться.
Герцог повернулся, шагнул к кровати, и она охнула от удовольствия при виде налитой плоти, поднимавшейся из темных завитков.
— Ах ты бесстыдница! — шутливо упрекнул жену Куинтон, заметив ее взгляд.
— Совсем как колонна из слоновой кости, — зачарованно прошептала она, — с голубыми прожилками… Ослепительное зрелище!
— Если французы когда-нибудь уберутся из Италии, — пообещал он, — я обязательно повезу тебя туда полюбоваться шедеврами искусства. Древние часто лепили обнаженную натуру, а ты, я вижу, ценишь подобные вещи.
Он лег рядом, перебирая ее локоны.
— Там есть статуи обнаженных людей? — удивилась она.
— Да, и много, — пробормотал он, развязывая пояс ее пеньюара и раздвигая полы. — Но ни одной, которая была бы красивее тебя, дорогая.
Он легонько куснул ее сосок.
— И эти статуи все могут видеть? — не умолкала она.
— Именно.
Его губы сомкнулись на ее соске и легонько потянули.
— О-о, — выдохнула она.