— И что это за причина?
Ее руки грациозно поднялись, и она легким движением отбросила вуаль, открывая лукавую улыбку.
— Больше не нужно носить траурные платья. Нет черному! Нет крепу! Нет бомбазину! Никаких вдовьих чепцов и вуалей!
Он не мог не ответить на ее улыбку, хотя хотел сказать ей, как бы он желал снова увидеть то платье с вырезом на спине, которое она надевала на последнюю вечеринку. Но он был осторожен и следил, как бы не сказать ничего, что могло быть воспринято как требование или приказ. Он не станет рисковать, чтобы она не подумала, что ее независимость под угрозой, и не изменила свое решение.
— Мы можем прямо сейчас поехать к модистке, хотите? — предложил он.
Ее рот приоткрылся, изображая удивление, но она покачала головой:
— Нет, но все равно спасибо.
— Мы, конечно, еще не раз обсудим этот вопрос, но вы предпочитаете, чтобы я попросил специальное разрешение, и тогда мы могли бы пожениться немедленно, или хотите, чтобы пока было помещено объявление в газетах?
— Вы, кажется, с радостью приняли мою готовность? — сказала она.
Себастьян взглянул в окно кареты на ровный ряд домов.
— Мне не терпится увидеть Генри.
— Он не будет присутствовать на свадьбе?
Он посмотрел на нее:
— Если вы не возражаете, я бы предпочел, чтобы он оставался за городом. Я бы хотел познакомить вас после того, как мы поженимся. Я не уверен, что он хорошо понимает, что случилось, и не хотел бы нарушать привычный ход его жизни больше, чем необходимо.
Лия приподняла подбородок и молча изучала его, две морщинки пролегли между ее бровями.
Себастьян окончательно расслабился и разжал кулак.
— Вы согласны?
— Вы так заботитесь о нем. Конечно, я и прежде видела вас вместе, но не понимала…
Это не сработало. Его руки снова сжались в кулаки.
— Он все, что у меня есть.
Она не сказала ничего, но морщинки между бровями расправились и губы приоткрылись в улыбке.
— Нам нужно специальное разрешение. Тогда мы сможем отправиться в Гемпшир так скоро, как только возможно. Тем не менее, я должна предупредить миссис Кэмпбелл, чтобы она могла начать поиски новой компаньонки.
— Вы должны предупредить миссис Кэмпбелл как можно раньше. Так как я тоже отдаю предпочтение специальному разрешению, я не думаю, что наша поспешная женитьба вызовет новые слухи. Газеты с объявлением о нашей помолвке моментально привлекут внимание. И не забудьте приглашения, — напомнил он ей.
— Какие приглашения?
— Членам вашей семьи и друзьям.
— И тогда слухи изменят направление и удастся предотвратить скандал.
— Если хотите, мы можем пригласить тех, кто, возможно, и распустил их. Мистера и миссис Майер, миссис Томпсон, мисс Петтигру, мистера Данлопа и лорда Купер-Джайлса. Лорда Эллиота и…
— …леди Эллиот. Да, давайте так и сделаем. Я уверена, что скорее всего это леди Эллиот. Но мы должны быть уверены, что первой приглашение получит моя матушка. Возможно, нам следует пригласить всех представителей элиты, не так ли? Чем больше, тем лучше. Тогда это закроет все рты.
Что-то в ее голосе заставило Себастьяна насторожиться.
— Возможно, именно поэтому вы приняли мое предложение? Мне кажется подозрительным, что вы согласились с такой готовностью.
Она пожала плечами:
— Это просто, милорд. Вы любите меня?
Себастьян замер. Каких слов она ждет от него? Если он ответит честно, не потребует ли она вернуть ее миссис Кэмпбелл?
Они смотрели друг на друга, настороженность оставалась, и в то же время всякое притворство было отброшено.
— Нет, — сказал он.
Его крепко сжатые губы с трудом вытолкнули эту ложь.
Она кивнула, и ее лицо оживилось.
— Я поэтому и решила выйти за вас, милорд. Так как я тоже не люблю вас.
Глава 17
Я понимаю, мой дорогой! Я сама не могу поверить в это. Скоро!
Стоя перед Себастьяном в день их венчания, Лия не могла не думать о своей первой свадьбе. Прошло чуть больше двух лет с того дня, когда она вот так же стояла перед алтарем церкви Святого Михаила и клялась в любви и верности своему мужу, пока смерть не разлучит их.
Лия подняла глаза на Себастьяна. Держа ее руки в своих руках, он с задумчивым видом следил за священником. Он вспоминал свою свадьбу с Анджелой? Как странно, ведь она когда-то верила, что она и Йен доживут вместе до старости, будут иметь детей, а потом и внуков. И вот она стоит здесь, хотя не прошло и трех лет, и выходит замуж за лучшего друга Йена. За человека, которого, пожалуй, знает лучше, чем знала Йена в то время.
На нем элегантный темно-серый сюртук и брюки, черный жилет отливает серебром, его шелковый галстук, как всегда, черный. Волосы зачесаны назад, что придает его взгляду еще большую выразительность.
Нет, нельзя сказать, что он так же красив, как Йен, или обладает его обаянием, но по какой-то необъяснимой причине она ощущала непривычную дрожь волнения, когда он держал ее руки в своих руках. И хотя она, как никто, знала, что он не лгал ей и не распинался в своих чувствах, Себастьян, безусловно, вызывал доверие к своей персоне. Возможно, позже она пожалеет об этом, но сейчас это дарило удивительное ощущение: смотреть на мужчину, чье кольцо она вскоре будет носить на пальце, и понимать, что он заслуживает ее уважения.
Священник начал произносить слова клятвы, и Себастьян не сводил с нее глаз, его выражение было загадочным. И она тоже не могла отвести от него глаз. Она столь скоро решилась на новое замужество, что сейчас все происходящее казалось абсолютно нереальным.
Затем настала ее очередь повторять слова клятвы, и все, о чем она могла думать, глядя в глаза Себастьяна, что он хочет ее. Внезапно дрожь ушла, и приятное тепло превратилось в жар, который объял ее всю. Она чувствовала, как ее пальцы дрожат от желания вытащить руки из его жесткой хватки. Может быть, он почувствовал это, потому что еще крепче сжал ее руки, удерживая ее на месте.
Ее голос дрожал.
— Я беру тебя, Себастьян Эдвард Томас Мейдингер… в мужья…
Окончание клятвы она произнесла почти шепотом. Он сжал ее пальцы, и она опустила глаза. Какие большие у него руки, она никогда не замечала этого прежде. В темно-серых перчатках, они полностью закрывали ее ладони и казались вдвое больше, чем ее. Кончики его пальцев касались ее запястий.
Лия глубоко вздохнула и повторила слова клятвы. Они обменялись кольцами, священник объявил их мужем и женой. Себастьян наклонился к ней, и она напряглась, хотя они предварительно обсуждали этот момент, говорили, как им следует вести себя, чтобы убедить публику, что у них действительно был настоящий роман. Но как она ни старалась подготовиться к этому моменту, сейчас стало ясно, что у нее ничего не выйдет.
Она закрыла глаза и ждала, когда его губы прикоснутся к ее губам. И это случилось, его губы были твердыми и теплыми. А поцелуй слишком быстрый. Ее взгляд скользнул по его лицу, но он тут же повернулся к гостям, предлагая ей свою руку.
— Спасибо, — шепнула она, сомневаясь, что он услышал.
Или, возможно, сделал вид, что не слышит. Вместо ответа он повел ее по проходу к выходу из церкви, к карете, которая должна доставить их в его городской дом, где был накрыт праздничный завтрак. Он помог ей подняться в карету и занял место напротив, и она тут же почувствовала, что ей слишком тесно. Намного меньше места, чем казалось прежде. И тогда Лия отвернулась к окну.
Когда карета подъехала к дому, Себастьян посмотрел на Лию. Он не мог ничего поделать, но чувствовал себя подглядывающим, пока исподтишка изучал ее. Ему не верилось, что она стала его женой, это казалось нереальным.
Она была невероятно красива в свадебном платье: светло-серый переливающийся шелк напоминал блеск жемчуга. И хотя оно не было черным, как ее траурные платья, он хотел бы, чтобы она выбрала другой цвет. Например, голубой. Что-то более оптимистичное и радостное, что-то, что навсегда отделило бы ее от жизни с Йеном.