Глава девятая
Неделя прошла относительно мирно в поездках верхом, катании на лодках по озеру, прогулках в парке и приятных вечерних беседах, когда Молверны добродушно спорили обо всем на свете. Сейнт-Ормонд оказывал Тильде не больше внимания, чем остальным гостям, и она мало-помалу успокоилась, решив, что он, наверное, потерял к ней интерес. Хорошо бы!
Это дало ей возможность понаблюдать за ним и сделать собственные выводы о его характере, не опасаясь, что он возобновит “свои атаки”. Постепенно ей становилось ясно, что более заботливого главу семьи, чем Сейнт-Ормонд, трудно себе представить. Не проявляя властности или назидательности, он умел дать совет… когда его об этом просили. Однажды вечером Тильда услыхала разговор между его милостью и мисс Хастингс и еще больше уверилась в своем мнении о нем. Тильда вовсе не собиралась подслушивать, но она была вынуждена сидеть около леди Холлоу, которая потчевала ее бесконечными рассуждениями о воспитании дочерей.
А Сейнт-Ормонд терпеливо слушал сетования Луизы, в которую, по ее словам, без памяти влюбился молодой сосед. Луиза возмущалась бессердечностью родителей. К удивлению Тильды, когда Луиза спросила его мнение, он, вместо того чтобы сказать, как ей поступить, сам спросил, что ей предпочтительнее: провести лондонский сезон дебютантки, прежде чем сделать выбор, либо отдать руку и сердце молодому человеку и удалиться, как выразился Сейнт-Ормонд, к домашнему очагу, не повеселившись вволю.
Затем он перевел разговор на развлечения предстоящего светского сезона и заявил, что ему не терпится потанцевать с Луизой в Альмаксе.
– Это придаст мне респектабельности, – подмигнув Луизе, сказал он, – и я смогу познакомиться с десятком очаровательных девушек, не прилагая к этому никаких усилий.
Луиза засмеялась, а Тильда подумала, что его милость умело вышел из щекотливого положения. Он поймал взгляд Тильды и, извинившись перед Луизой, подошел к тетке и предложил забрать у нее чашку. Леди Холлоу фыркнула.
– Чашку я могу поставить сама, Сейнт-Ормонд. Пожалуй, пойду-ка я отдыхать. Я уже не такая молодая. Спокойной ночи, милочка. Не обижайтесь на меня. Вы прекрасно справляетесь со своими обязанностями. – Опираясь на палку, она с трудом поднялась на ноги. – А если Сейнт-Ормонду удастся уговорить Луизу не наделать глупостей, то он тоже хорошо справится со своим делом.
Криспин закатил глаза и, понизив голос, шутливо произнес:
– А какие у вас критические замечания, дорогая?
Легкий румянец залил ей щеки.
– Уверяю вас – мы ненароком услышали ваш разговор!
Он улыбнулся.
– Дети в этом возрасте не думают о том, что их могут услышать.
Она вопросительно подняла брови.
– Вы считаете Луизу ребенком, ваша милость? Но ей почти восемнадцать.
Теперь покраснел он.
– Не в бровь, а в глаз, – произнес он. – Ваш клинок по-прежнему остр и так же безошибочно попадает в цель.
Как раз в эту минуту подошел Гай, и Тильда дружелюбно улыбнулась ему. Криспин недовольно пробурчал что-то себе под нос и отошел, хотя прекрасно понимал, что поступает грубо и бестактно. Настроение у него было отвратительное, поскольку леди Уинтер ясно дала понять, каков ее выбор.
Он разговаривал с Джорджи, а краем глаза наблюдал за ними: Тильда держалась непринужденно, и им было хорошо вдвоем. Они ровесники, мрачно подумал Криспин. А после пожилого мужа это, видно, имеет большое значение.
К Тильде и Гаю присоединилась Милли, и Криспин заставил себя отвернуться.
На следующее утро, когда, покончив с делами, Криспин вышел из библиотеки, его окликнули Гай и Хастингс.
– Вот ты где, Крис! Пойдем погоняем шары. Папа ждет нас в бильярдной, – предложил Гай.
Криспин заколебался. К Гаю он испытывал противоречивые чувства и предпочел бы заняться чем-нибудь другим. Несмотря на десятилетнюю разницу в возрасте, они с Гаем дружили, но сейчас у него было большое желание схватить ничего не подозревающего кузена за шиворот и хорошенько встряхнуть всего лишь за то, что у Гая связь с женщиной, на которой он сам хочет жениться! И эта женщина – вдова, охотно заявляющая, что предпочтет завести любовника, чем связать себя узами брака. Не вызывать же Гая на дуэль только из-за разыгравшихся рыцарских чувств и – черт возьми! – любви!
– Неужели у тебя столько дел? – воскликнул Хастингс.
Криспин заметил, что у Гая смущенный вид.
– Если ты занят, то, конечно… – сказал Гай.
Криспин пришел в себя. Ни за что на свете он не допустит охлаждения между ним и Гаем. Прошлым вечером своим поведением он и так обидел кузена.