Со знанием терапии и хирургии, английским или американским дипломом, организаторскими способностями и, по меньшей мере, десятилетним стажем работы в крупной клинике. Предлагаемое жалованье и дом с прислугой в придачу решили дело. Он принялся сочинять послание, прочтя которое работодатели должны были наутро примчаться к его дверям.
Кусая ногти, он прождал неделю и наконец получил красиво напечатанное письмо, штемпель на котором заставил его испустить ликующее «Ой-вэй!». Ему предлагалось явиться в такой-то день и час в Темпест-Билдинг на Парк-авеню, в конце стояла подпись К, ван Доорен.
Он отдал в чистку свой лучший костюм, подстриг темные волнистые волосы, подровнял усы а-ля Кларк Гейбл и в назначенное время вошел в огромную стеклянную башню, вдохнул пьянящий запах власти и денег и направился по мраморному полу к внушительной круглой стойке дежурного администратора. Лифтер в униформе вознес его на пятьдесят первый этаж, не уступавший размерами Центральному вокзалу. Луис ждал, что вот-вот раздастся загробный голос, объявляющий об отправлении экспресса «Двадцатый век» в рай через Елисейские поля. Но вместо этого услышал голос, который в журнале «Тайм» с портретом Касс ван Доорен на обложке был назван «таинственным, резким и компетентным», мгновенно узнал всклокоченную белую хризантему волос, лицо мопса, коротенькое толстое тело и даже платье — похоже, с плеча Элеоноры Рузвельт — и понял, что перед ним правая рука Господа Бога, а точнее, держательница ключей от жемчужных врат. Поэтому, когда она принялась выведывать всю его подноготную, он, вспомнив статью в «Тайм», пошел на оправданный риск и произнес: «Леди, из моего медицинского отчета вам известно, что я обрезан, вы, несомненно, располагаете клеветническими отзывами моей первой жены, а также восторженными отзывами заведующего отделом кадров Бельвю и справкой из моего банка, но если вы намерены пересчитать все волосы в моей шевелюре, то я предупреждаю: в шесть у меня дежурство!»
Васильковые глаза округлились, затем стали узкими, как щелки.
— Нет нужды, — любезно произнесла она. — Это уже сделано.
Он подмигнул.
— Такая задача под силу только вам.
— Почему только мне?
— Так, значит, мне придется терпеть эту пытку еще раз?
По ее смеху он понял, что авантюра удалась. И хотя в тот день Луис не встретился с Ричардом Темпестом, он имел все основания полагать, что список претендентов, в котором фигурирует его имя, очень невелик. Так оно и оказалось. Через неделю он наконец своими глазами увидел живую легенду. В ходе часовой беседы ему не задали ни одного конкретного вопроса — Касс ван Доорен прекрасно справилась со своим делом, — но позже, потягивая спасительное виски со льдом, он понял, что его и в самом деле разложили по косточкам и даже пересчитали все волосы на голове. Неудивительно, что Ричард Темпест прибрал к рукам весь мир. «И меня, смышленого еврейского парнишку из Бронкса», — подумал он в замешательстве.
В четверг раздался звонок от Касс ван Доорен. Не сможет ли он на уик-энд прокатиться в Темпест-Кей?
Она извинилась, что не предупредила заранее… Но он сразу понял: это еще одна проверка.
— Леди, — сказал он любезно, но серьезно, — чтобы заполучить эту работу, я готов прокатиться даже на вас…
Взрыв смеха в телефонной трубке сказал ему, что удача ему не изменяет.
Но, оказавшись на острове, он засомневался: неужели он, Луис Бастедо, и вправду такой везучий? Его поразила не райская атмосфера, не великолепный климат, не тропические красоты, а новая сверкающая белоснежная больница, оснащенная не только не хуже, но лучше любой крупной клиники. Ричард Темпест не посчитался с расходами. Как сказал он сам, промышленность на острове быстро развивалась. Для консервной фабрики, завода по опреснению воды, электростанции и новой школы нужны были люди, которые могут заболеть, нуждаться в медицинской помощи и даже госпитализации. И все это совершенно бесплатно. Луису предоставили право самому набирать персонал, и он не только из политических соображений предложил, чтобы не менее половины служащих были местными жителями. Когда Ричард Темпест, улыбнувшись, мгновенно согласился, Луис почувствовал, что удача по-прежнему ему сопутствует.
А очутившись в Мальборо, он окончательно убедился, что Кто-то Там Наверху действительно к нему благоволит. Он полагал, что музей Фрика — истинное сокровище, но этот дом был Тиффани и Хэри Уинстон и Ван-Клиф и Арпелз, вместе взятые… А когда его представили роскошной блондинке, которая за обедом то и дело прижималась к нему своей ножкой, а после обеда дала недвусмысленно понять, что она не прочь взглянуть на его собственные сокровища, он пришел в такое замешательство, что лишь глубокой ночью, с трудом переводя дух в ее необъятной, застеленной шелковыми простынями кровати, он извиняющимся тоном решился спросить: «Простите, как все же ваше имя?»
Теперь, семнадцать лет спустя, он устало сидел за столом в чистом кафетерии рядом с операционной, где кофе всегда был горячим и крепким, и размышлял о том, что с тех пор ее имя несколько раз менялось. Но и он менялся тоже. Как и его больница. Благодаря его неусыпным заботам она расширилась, приобрела прекрасную репутацию, от желающих поступить сюда работать не было отбоя, и удовлетворяй он все заявления о приеме, врачей и сестер здесь было бы гораздо больше, чем пациентов. Старшую сестру он переманил из Колумбийского медицинского центра, старшая санитарка стажировалась в знаменитой лондонской больнице св. Фомы. У него были потрясающие интерны, и лучшие девушки острова учились на сестер у его колумбийского сокровища. В общем, его судьба и впрямь оказалась дорогой в рай, но в этом раю, как это и положено, водились змеи. Очень скоро Луис узнал, что сказочная жизнь Темпестов в их волшебном замке была одной из страшных сказок братьев Гримм.