Голод. — Установилось длительное тягостное молчание, прежде чем он продолжил глухим хриплым голосом:
— Побои были такими жестокими, что забвение казалось настоящим облегчением.
— Господи! — выдохнул Мэтт, пораженный этим. — Где же ты был все эти годы?
Джордан непроизвольно коснулся рукой шрама, который проходил вдоль сломанной переносицы через левую щеку до самого виска.
— Ты слышал об Андерсонвилле? — спросил Джордан, глядя на своего пораженного собеседника.
— Боже мой! — Мэтт едва мог говорить, у него поднялся ком к горлу. Андерсонвилль был одним из самых печально известных лагерей для военнопленных на всем Юге. Для солдата Союза попасть в плен и оказаться там было равносильно смерти. — Сколько ты там был? — тихо спросил Мэтт.
Глаза Джордана закрылись, он ответил со вздохом:
— Целую жизнь, Мэтт. И даже больше.
Меня освободили только через несколько недель после официального окончания войны.
Большинство из нас были настолько ослаблены, что даже не могли уйти. Потом нам прислали еще и подкрепление, чтобы выжившие узники могли хоть немного собраться с силами.
— Если бы я только знал, если бы ты только сообщил мне, я бы приехал за тобой, Джордан. Да я бы продал душу, если бы это понадобилось.
— Я знаю это. — Джордан бросил на брата печальный, извиняющийся взгляд. — Я знаю, мне следовало сообщить тебе, но ты не можешь понять, в каком состоянии я находился в то время, что творилось в моем рассудке, в душе, что было с моим телом. Брат, с которым ты вырос, умер в том лагере пленных, Мэтт. Появился совершенно другой человек.
Я походил на свою тень, хрупкий, опустошенный, полусумасшедший тип. Едва ли я был похож на человека. А когда я снова начал чувствовать, эмоции, охватившие меня, были далекими от добра и сочувствия. Я стал таким бешеным, переполненным злостью, ненавистью и горечью, что я едва был похож на себя.
Голос Джордана сломался, и Мэтт ждал, молча сочувствуя своему брату, пока Джордан не смог продолжить.
— Я не мог таким вернуться домой, Мэтт.
Просто не мог. Я не рассчитывал, что ты сможешь понять это, но мне нужно было время, чтобы исцелиться, изгнать из себя этих демонов, прежде чем вернуться к людям, которых я знал до войны. Ты. Старые друзья.
Соседи. Я не хотел, чтобы ты видел меня таким. Я также не хотел изливать свою злость на тебя или кого-то еще. Я не хотел ранить тебя. Вот почему я так долго ждал, прежде чем вернуться к тебе, я почти на два года отложил свое возвращение. Я хотел быть уверенным, что смогу быть нормальным, здоровым человеком, как прежде.
— И тебе удалось в конце концов снова обрести себя? — спросил Мэтт, его глаза были переполнены сочувствием к страданиям брата.
Джордан пожал плечами.
— В основном. Я могу слышать южный акцент и не испытывать желания убить говорящего, — со слабой улыбкой отозвался он. — Я могу закрыть глаза и больше не чувствовать запах гниющей плоти. Кошмары почти прекратились. И я научился контролировать свои действия. Я с гордостью могу сказать, что редко впадаю в ярость по самому ничтожному поводу. Кажется, что я снова стал разумным членом человеческой расы.
— Как же тебе удалось самому справиться с такой непосильной задачей? — искренне удивился Мэтт. — Преодолеть такие жуткие препятствия и мучения?
— О, не надо слишком переоценивать меня, пока ты не услышал конец моей истории, — с сарказмом произнес Джордан. — Я преодолел свои проблемы тем же путем, каким и заработал их. Оружием. Чему не научила меня армия, тому я сам научился после войны.
В действительности, я удивлен, что ты до сих пор не слышал историй обо мне, потому что я быстро заработал себе имя одного из самых скорых стрелков на этой стороне Миссисипи, — Джордан пытливо взглянул на своего брата, на его лице отразилась насмешка над самим собой. — Теперь скажи, как ты гордишься мной, Мэтт. Если можешь. Ты ведь никогда не лжешь.
— Мне очень жаль, Джордан. Мне очень жаль, что тебе пришлось пройти через все это и столько вынести. И хотя я не могу честно сказать, что одобряю твой выбор профессии, это не умаляет тот факт, что ты мой брат, моя кровь. Я все равно люблю тебя, не имеет значения, что ты сделал или собираешься делать.
Я всегда буду любить тебя.
— Спасибо, — тихо ответил Джордан. — Ты даже не представляешь, как я хотел услышать это от тебя.
— Да, я надеюсь, ты понимаешь, что я только начал, что теперь я засыплю тебя советами и поучениями. Я буду пытаться отнять у тебя твое драгоценное оружие и помочь тебе заслужить новую репутацию, осесть в Орегоне вместе со мной и Джейд. Или, если тебе это не понравится, вернуться домой и заняться выращиванием зерновых и лошадей в Кентукки.
Джордан усмехнулся.
— Я был бы удивлен, если бы ты не сделал этого, хотя выращивание зерновых меня не привлекает. — Затем, немного задумавшись, он продолжил:
— Джейд? Могу поклясться, что там в городе, я слышал, как ты называл ее Эгги.
Улыбка Мэтта была очень похожа своей искренностью на улыбку брата.
— Я называю ее так только тогда, когда хочу разозлить, — признался он, озорные огоньки сверкнули в его голубых глазах. — Это срабатывает всякий раз.
Глава 20
На следующее утро Джордан поставил себе цель познакомиться с женщиной, на которой Мэтт собирался жениться, хотя Джейд совершенно не была расположена к этому знакомству. Наоборот, она боялась встречи с этим человеком, ее тревожило предчувствие, что о ней подумает брат Мэтта. Скорее всего, решит, что она шлюха, недостойная лизать ботинки его брата, не то чтобы стать его женой. В конце концов, именно так считал каждый. Почему Джордан Ричарде должен подумать иначе?