Шэйн расслабляет плечи, огонь во взгляде исчезает.
— Хорошо. Но ты должен пообещать, что сдашь анализы.
— Обещаю, — говорю, взяв ее за руку. — Ты точно в порядке?
Она медленно кивает.
— Да. Просто потрясена. Это было... странно.
— Да, подобного дерьма явно не ожидаешь в центре города, — говорю я. — Здесь много полицейских. Не самое удачное место для грабежа.
Шэйн качает головой, задумчиво хмурясь.
— Более того, зачем лезть за моей сумочкой? Есть десятки женщин, рядом с которыми не стоит мужчина, который выглядит, как гора мускулов.
— Не знаю, — провожу рукой по волосам, хмурясь, когда костяшки пронзает боль. Еще пару дней я буду испытывать подобные ощущения, но моему противнику придется еще хуже. — В тебе есть что-то, говорящее о богатстве.
— Да? — она выгибает бровь. — И что же?
Я пожимаю плечами, чувствуя, что ступаю на опасную почву.
— Может, что-то в твоих волосах? Они мягче, чем у простых людей, — Шэйн фыркает, явно не впечатленная. — Может, одежда? Или сумочка? Они дорогие, верно?
— Одежда у меня от «Мэйси», не дорогая. Сумочка куплена на распродаже за пятьдесят баксов, — говорит она. — Волосы у меня мелированные, как у половины женщин вокруг. Ведь волосы – это то, что ежедневно с тобой и требует особого ухода, на них нельзя экономить, — я приоткрываю рот, но она не дает мне вставить слово, продолжив. — И если говорить об одежде. Мужчина, которого ты ударил, был одет в хороший свитер. И они оба приняли душ, я чувствовала аромат шампуня.
— Воры тоже купаются, Шэйн, — говорю я, хотя признаться, в ее словах есть смысл. — Может, они собирались пойти в клуб после того, как ограбят тебя и опустошат банковский счет.
— Или это не случайность, — говорит она, пронзая меня взглядом. — Может, это послание, Джейк. И может пришло время позвонить в полицию и рассказать им все о Кери прежде, чем мы серьезно пострадаем.
ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ
Шэйн
Как. Же. Я. Зла. Я так с ума сойду.
Я так злюсь, что останавливаю такси и собираюсь вернуться домой одна без крупных, глупых мужчин, но Джейк в последний момент забирается на заднее сиденье и говорит, что проводит меня до двери, чтобы убедиться, что я доберусь домой в безопасности.
Хочет убедиться, что я в безопасности. хотя не верит, что я права насчет Кери, что это ее попытка напугать меня и порвать с ним. Хотя он знает, что Кери преследовала меня, когда он улетел, и я не однократно замечала ее в подворотнях. И ведь я рассказала ему об этом.
Но он все еще не воспринимает мою теорию всерьез и отказывается идти в полицию, чтобы написать заявление о попытке ограбления, потому что «мы не видели лица нападавшего» и «в любом случае не поможем полицейским с опознанием».
Он безумец. И чертовски меня расстраивает.
И конченный осел, который игнорирует мои уверения, что я могу самостоятельно подняться в лифте, стоит, скрестив руки на груди, смотрит на меня, не отводя взгляд. А я смотрю в ответ, словно это моя работа.
— Прости, — говорит он, когда мы поднимаемся наверх. — Я тебя расстроил.
— Ты самый упертый человек, которого я встречала. В этом нет сомнений.
Он склоняет голову.
— Возможно. Но я просто хочу убедиться, что ты в безопасности.
— Если бы ты действительно этого хотел, мы были бы в полицейском участке прямо сейчас.
— Мы же не видели их лиц, Шэйн, — его тон указывает на то, что я самый упрямый, неразумный человек во Вселенной. — Тысячи мужчин на Манхэттене имеют такое же телосложение. Обращение в полицию ничего не дало бы. Поверь, если бы был хоть один шанс, я бы пошел с тобой. Для меня нет ничего важнее твоей безопасности.
Я скрещиваю руки на груди, не отводя взгляда до тех пор, пока лифт не издает сигнал и двери распахиваются. Я прохожу мимо него, фыркнув, и начинаю рыться в сумочке в поиске ключей.
— Что это значит? — спрашивает он, следуя за мной до двери.
— О чем ты?
— Фырканье. Фырканье и взгляд.
Я холодно пожимаю плечами, надеясь, что он почувствует мое настроение.
— Давай, Принцесса, — грубо говорит он, — Разве мы не вышли из того возраста, когда замалчиваем обиды? Поговори со мной хотя бы. Я не смогу ничего исправить, пока ты не скажешь.
— Не о чем разговаривать, — говорю я, хотя мой желудок скручивает и все, что я хочу сделать, это упасть в его объятия, раствориться в его силе и быть там, где хотела с того самого момента, как он улетел субботним утром.
Почему эти мужчины разрушили лучшую ночь в моей жизни? Каждая минута, проведенная сегодня с Джейком, была идеальной, даже более чем идеальной. Пока не появились эти идиоты в масках.
Но факт остается фактом, на нас напали, и Джейк хреново справляется с ситуацией. Он ведет себя нелепо, очень неосмотрительно, а я не могу этого допустить. Он может оставаться в этом безумном поезде, если хочет, а с меня хватит, я выхожу.
Я собираюсь сказать ему об этом в тот самый момент, когда он ставит ладони по обе стороны от моего лица, прижимая меня к двери. Спустя мгновение его глубокий, сексуальный голос раздается у моего уха, посылая вибрации по моему телу.
— Не делай этого, Принцесса. Не отстраняйся от меня, — я прикрываю глаза, мир кружится под ногами, когда он прижимается грудью к моим плечам, и его аромат сводит с ума. — Все, о чем я думал с момента, когда мы расстались, снова увидеть тебя. И не только потому, что ты самая сексуальная из женщин, которых я встречал. А потому что быть с тобой правильно. Находясь с тобой, я...
Я накрываю его руки своими, молча поощряя продолжать. Этого простого прикосновения достаточно, чтобы моя кровь запульсировала быстрее, а тело заныло.
— Я чувствую себя на своем месте, — шепчет он. — Но, если мы не сможем преодолеть нашу первую ссору мирно, а не с помощью твоего побега, ничего хорошего не выйдет.
Я выдыхаю, долго и медленно, зная, что он прав.
— Но я не знаю, как с этим справиться. Ты не хочешь принять мою сторону.
— Я принял ее, Шэйн, — говорит он, — Клянусь. Ты на самом деле считаешь, что мое предложение неверное?
Я обдумываю этот вопрос, проводя кончиками пальцев по его рукам к мускулистым и идеальным предплечьям.
— Мне нравится, что у тебя здесь волоски, — говорю я, поглаживая. — Я тебе этого не говорила?
— Нет, — его теплое дыхание касается моей шеи, но я все еще дрожу.
— Теперь сказала. Если бы твое предплечье было хорьком, то я назвала бы его Фергюсом.
Он задумчиво фырчит.
— Если хочешь, можешь называть мое предплечье Фергюсом.
Я глажу его правую руку.
— Спасибо. Мило, что ты так легко отдал мне право раздавать имена.
— Не за что, — он целует мой подбородок, обнимая левой рукой за талию, притягивает ближе, посылая новую волну желания по моему телу. — Значит, мы помирились?
— Думаю, да, — я прикусываю губу, когда он прижимается ко мне своим возбужденным органом через джинсы. — Ты прав. Они бы не смогли опознать мужчин, основываясь на том, что мы видели. Но я хочу, чтобы мы записали все, что с нами произошло, чтобы у нас сохранились эти заметки. Придет время, когда нам потребуется пойти в полицию, Джейк, если ты не сдержишь обещание пойти со мной, тогда я пойду туда одна. И не уверена, что после этого мы сможем помириться.