Он, смеясь, отпускает меня.
— Все верно, Принцесса. Но после обеда мы вернемся к тебе. Тогда ты почистишь зубы и подаришь мне прощальный поцелуй.
— Да, звучит многообещающе, — я проскальзываю мимо него в палатку, бросив взгляд через плечо. — Хотя я могу захотеть большего.
— Ты любишь наказания, — говорит Джейк, ущипнув меня за талию, когда мы заходим внутрь.
— Ошибаешься, Фальконе, — поправляю я его. — Мне нравится твой член, а не наказания.
В его взгляде появляется озорной блеск, и я уже готова заняться чем-то неприличным прямо в палатке. Тем, что не будет включать в себя поцелуи, но входит костюмер, чтобы помочь мне снять платье.
Последний раз улыбнувшись Джейку, захожу за ширму. Джейк уезжает из города сегодня, но скоро вернется, и у нас будет вся осень и волшебные зимние праздники. Никто из нас в последнее время не сталкивался с Кери, которая пряталась бы по углам, и жизнь казалась вполне мирной.
С легким оптимизмом я смотрю на то, что Джейк нашептал слух о моей беременности его знакомой пару дней назад, и поэтому Кери держится на расстоянии, а профиль, подтверждающий нашу с Джейком любовь, завершит начатое и окончательно избавит нас от его бывшей. Надеюсь, что к тому моменту, как станет понятно, что я не залетела, Кери увлечется кем-то другим и не заметит такую мелочь.
И тогда, Джейк, между нами не останется никаких преград.
«Кроме его упрямства и твоего желания спрятаться сразу, как только появляется хоть намек на проблему...»
Я морщу нос, слушая внутренний голос.
Да, мы с ним оба испорченный продукт, но именно это помогает понимать друг друга лучше. В этом кроется причина, почему Джейк так терпелив ко мне, и почему я готова спорить с ним каждый раз, когда он ведет себя неразумно. И именно по этой причине мы стали лучшими друзьями и прекрасными любовниками.
Я выглядываю из-за ширмы, наблюдая, как мужчина натягивает джинсы, и усмехаюсь. Джейк меня не видит, но это неважно. У меня будет шанс полюбоваться им позже, когда он будет снимать их, чтобы побыть со мной в последний раз перед отъездом.
Вздыхаю. В груди нарастает смесь нежности и задорности, убеждая меня, что это нечто особенное. И мы найдем способ преодолеть все то, что было в прошлом.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
Шэйн
Следующие пять дней тянутся мучительно медленно.
Находиться без Джейка – пытка. Скайп, разговоры по телефону и сексуальные переписки до поздней ночи лишь усиливают болезненные ощущения – хотя я и представить не могла, что фото члена когда-нибудь сможет возбудить меня.
Однако член Джейка – само совершенство.
Прекрасная вещь, которую я жажду облизать сверху до низу, словно леденец на палочке, как только он вернется домой.
Единственное, что помогает скоротать мне эти долгие дни и ночи – радость от нахождения в доме Фифи и ее малышки Бисквита, единственного щенка, оставшегося от помета из четырех. Троих других сразу же разобрали счастливые владельцы, но Бисквит была недостаточно большой, чтобы разлучаться с мамой. Я хочу оставить ее у себя, но содержать собаку в моей квартире и не попасться даже в течение трех дней – большое испытание, тем более, если оставить на более длительный срок.
В день, когда мне необходимо было вернуть собак, Аделина помогла мне спустить их в лифте и вынести на задний двор незамеченными, но рано или поздно, нас могли бы поймать.
Это облом, но мне не хочется зацикливаться на негативных вещах. Особенно сейчас, когда моя жизнь налаживается и благоухает.
По пути в Центральный парк я подбираю имена для будущего щенка, которого заведу, как только смогу убедить ТСЖ, что наличие домашних животных в нашем доме сделает атмосферу в нем более счастливой, здоровой, и он сразу станет лучшим местом.
— Как насчет Барка Твена или Гарри Поу-тера8? — спрашиваю я Эдди, на что она лишь закатывает глаза.
— Нет и нет, — говорит она, осторожно поправляя на плече переноску с дремлющей Бисквитинкой.
— Мэри Пьюппинс?
Она вздыхает.
— Шерлок Бонс?
— Ты можешь быть серьезнее? — говорит подруга, морща нос.
— Почему нет? И что за отвержение моих прекрасных предложений? Я думала, что ты книжный червь!
— Я люблю книги, но это не значит, что назову бедное животное Барком Твеном или Шерлоком Бонсом. Фродо или Сэм еще можно было бы рассмотреть.
— Мило, — я останавливаюсь, давая возможность Фифи обнюхать ножку привлекательного почтового ящика. — Как насчет Гэндальфа?
— Нет, только не Гэндальф. Это слишком для пушистого существа. Равносильно, что назвать свою собаку Йодой или Дамблдором.
— Ты права, — я бросаю на нее беглый взгляд. — Это наталкивает меня на мысль, что ты размышляла об именах. Значит, Элоиза подумывает о том, чтобы завести себе пушистого компаньона и вместе коротать старость?
— Думаю, да, — с улыбкой говорит Эдди. — Дай мне еще пару недель поводить ее по зоомагазинам по пути на прием к врачу и у тебя появится союзник для отстаивания прав в ТСЖ.
Радостный визг готов вырваться из моего горла, но Бисквит спит, поэтому я заставляю себя выразить радость хлопком.
— Бог мой, Эдди, это было бы чудесно! Я буду держать пальцы.
— Еще ничего не решено, — предупреждает она, пока мы заходим в парк, направляясь к одалиске за метрополитеном, где должны были встретиться с Эйданом и Кэт и передать собак. — Но полагаю, что мы можем начать составлять список имен для щенков.
Я замечаю впереди Эйдана и Кэт и поднимаю руку. Кэт, одетая в уютный оранжевый свитер, сочетающийся с осенней листвой, машет в ответ, но Эйдан не замечает нашего приближения. Он увлечен разговором с темноволосым мужчиной в костюме-тройке, который выглядит так, словно только что снимался в рекламе дорогого одеколона или люксовых автомобилей, а может и бурбона домашнего приготовления. Его широкие плечи придают ему мужественности, благодаря которой он мог бы продавать выпивку, изготовленную вручную и выстоянную в бочках на домашней винокурне.
У мужчины волевой профиль, соответствующий скульптурным плечам, скулам, за которые супермодель убил бы, и ему удавалось излучать хищную ауру стоя абсолютно неподвижно. Он из тех красавчиков, от которого сложного отвести взгляд. Должно быть это Нэйт, новичок-консультант из КПП, который должен заменить Баша, успешного бизнесмена, шоу теперь со стороны наблюдающего за.
Пенни говорит, что не возражает, если ее жених продолжит целоваться с другими в рамках его работы, но, очевидно, что Баш – однолюб.
— Как ты считаешь, Эдди, — спрашиваю я, пересекая велосипедную дорожку и вновь шагая по траве. — Ты бы не стала возражать, если бы твой партнер целовался с другой женщиной, если бы это была часть его работы?
— А? Что? — спрашивает она, понизив голос.
— Если бы он был консультантом в КПП. Полагаю, в этом нет ничего особенного. Поцелуи ничего не значат, понимаешь?