Тем временем его друзья были убеждены, что любовная интрига между Натаниелем и леди Галлис уже завязалась и успешно развивается. Им доставляло огромное удовольствие поддеватьего двусмысленными шутками – каждый раз, когда он присоединялся к ним для верховой прогулки в парке, они выражали невероятное удивление и принимались гадать, рано или поздно он встал. Он не мешал им строить предположения – за ними было легче скрывать тоску и душевные страдания после разлуки с Софи.
Лавиния осталась единственной, с кем она поддерживала дружеские отношения. Лавиния призналась своему кузену, что в то же утро, когда к нему приходила Софи, после завтрака она решила навестить подругу и отправилась к ней без компаньонки. Только намного позже он узнал от Идена, что большую часть пути до Слоан-террас Лавиния проделала в его сопровождении. Он догадывался, что она не упомянула об этом, желая защитить его от гнева своего опекуна.
Но Натаниель не стал устраивать из-за этого скандала, хотя заметил, что она могла бы взять с собой хотя бы горничную. Он начинал понимать, что Лавиния уже далеко не ребенок и не намерена вести себя в соответствии с принятыми нормами, если они ее не устраивали. Спустя всего две недели после своего выхода в свет она могла бы повсюду появляться в сопровождении целой свиты ухажеров и при желании сразу же выскочила бы замуж.
Но этого желания Лавиния как раз и не проявляла, считая чуть ли не всех представителей мужской половины высшего общества недалекими и самонадеянными. С небрежным доброжелательством она относилась к тем поклонникам, которые питали на ее счет серьезные намерения; надменно отмахнулась от нескольких ухажеров высокого положения, которые не скрывали снисходительного к ней отношения; с издевательским юмором отделывалась от тех, кто пытался заявить на нее права, и… на каждом шагу ссорилась с Иденом, который не оставался в долгу.
Иногда это задевало Натаниеля, хотя в глубине души ему казалось, что они могли бы стать интересной парой. И хотя его отношение к своей подопечной претерпело кое-какие изменения в лучшую сторону, он с тоской думал о том, что будет связан с ней еще шесть лет до ее тридцатилетия.
В конце концов неизбежная встреча Натаниеля и Софи произошла. Хоутоны устраивали вечер для близких людей, на котором предполагалось послушать музыку и поиграть в карты. Натаниель понял, что он причислен к этому кругу из-за интереса Льюиса Армитиджа к Джорджине, так же как Рекс – из-за интереса виконта Перри к Саре Армитидж, и Рекс с Кэтрин тоже были приглашены.
И разумеется, там оказалась и Софи, которая выглядела, как всегда, спокойной и веселой и вела себя так, как будто на вечере и не было людей, с которыми она разорвала отношения.
Натаниель не мог не поглядывать в сторону Софи. Он посидел немного за карточным столом, хотя никогда картами не увлекался, некоторое время провел у фортепьяно, где молодые люди пели под аккомпанемент друг друга. Все это время Софи сидела в дальнем углу гостиной, занятая беседой с пожилыми леди. Натаниеля невероятно раздражало то, что она причисляла себя к этим старухам. Тот факт, что в действительности его вовсе не касается, с кем она сидит и что делает, только вызывал у него еще большую досаду и раздражение.
Вскоре к ней подошла Лавиния, и его раздражение утроилось. Уж не потому ли Софи продолжает с ней дружбу, чтобы задеть его, поскольку он унизил ее, не дав Софи представить своей кузине Пинтера? Он надеялся, что Софи все-таки не проигнорировала его запрет и не познакомила их друг с другом. Хотя по зрелом размышлении он уже не так опасался этого знакомства, как в первый раз: Лавинии нельзя было отказать в здравомыслии, так что вряд ли Пинтеру удалось бы увлечь ее внешним шармом, за которым скрывалась его грязная натура.
Натаниелю пришлось выйти из гостиной на несколько минут за носовым платком, который он забыл в плаще. В освещенном только двумя канделябрами холле было пусто и сумрачно. Как раз в тот момент, когда он возвращался в гостиную, оттуда вышла какая-то женщина, видимо, направляясь в дамскую комнату. Он остановился в последнюю минуту, чтобы избежать столкновения. Женщина тоже остановилась и, вздрогнув, посмотрела на него.
– Софи! – тихо произнес Натаниель.
Он сразу заметил, какими огромными стали ее глаза на похудевшем лице, окруженном, как всегда, облаком выбившихся из прически вьющихся локонов.
Она не отвечала, только молча пристально смотрела на него, как будто была не в состоянии говорить и двигаться. А он так растерялся, что не мог придумать, что еще сказать. Натаниель уловил тонкий запах ее мыла и вдруг понял, почему не может изгнать из своей души Софи и позволить занять это место леди Галлис.
Он все еще чувствовал сильнейшее влечение к Софи Армитидж.
Он поцеловал бы ее, позднее со смущением думал он, если бы ему не помешали – или не спасли бы его – два момента, которые случились буквально через несколько секунд после их внезапной встречи. Она заговорила, ив тот же момент за ее спиной он уловил чье-то движение.
– Простите меня, сэр, – ровным спокойным голосом сказала Софи.
Рядом с ней оказалась Лавиния.
– Прошу меня извинить, – сказал он, отступая в сторону, чтобы пропустить дам.
Всего несколько секунд прошло между их столкновением и тем моментом, когда она заговорила. Несколько секунд вечности, которые, он надеялся, показались двум леди обычными и незначительными.