— Давайте, я…
Мотя сделала было к Сереге шаг, а он взял и чихнул.
Очень вероятно, что ему просто что-то в нос попало или его нужно было прочистить от банальных корочек, но Роман тут же покачал головой.
— Еще анафилактического шока нам тут не хватало. Или топай в душ… хотя нет! Какой, к черту душ? Просто говори, что делать!?
— А вы как… вы давно?..
— Я не знаю. Олег ушел часов в шесть утра. Он сменил этому подгузник и оставил банку со смесью. Я развел по инструкции, покормил и все. Сергей уснул. И вот проснулся.
— Так. Нужно его переодеть. Я сделаю смесь, а вы меняйте подгузник.
— Я?
— Ну я могу, но…
— Ладно! Ладно… Так. Мы сейчас все сделаем.
— Вы точно не преувеличиваете!? Ну духи и духи! Глупость же.
— Не глупость. Давай, руководи. Это же просто, да?
— Ну… когда я делала это в первый раз…
— Это было не сложно. Ну тогда в машине?
— К счастью да. Пустой подгузник — это не сложно.
— Хорошо, что пус…
С характерным звуком и напряженным «ы-ы-ы-ы», Сергей Романович организовал полный подгузник, а Роман и Мотя переглянулись.
— Жо-па… — выдохнула Мотя. — Когда я столкнулась с этим впервые, я затопила гостиницу…
— Так. Я докторскую защитил. И сколотил целую компанию. Я не должен споткнуться на одном подгузнике! — серьезно, глядя Моте в глаза, произнес Роман.
— Давайте просто сделаем это, — кивнула она.
В этот момент, Моте впервые показалось, что не она одна, а они оба обнажены. И оба беззащитны.
Двадцатая. Заразная
— Да давай я, а!?
— Нет. Это уже дело принципа.
Роман стоял над Серегой, которого для удобства разложили на кровати в «комнате Моти», и никак не мог догадаться с какой стороны подступиться.
— А… это точно нужно прям мыть? Не салфетки, да?
— Мне кажется, что мыть, — покачала головой Мотя.
В общем-то она и сама бы предпочла решить проблему без жертв и издевательств, но понимала, что масштабы слишком велики.
— Слушай, ну правда. Мне не трудно. За минуту не умрет. Я уже… дважды это проворачивала, и…
— Это не должно быть сложно. Это просто… ребенок, — кивнул Роман, убеждая, скорее, самого себя.
Мотя кивнула и Роман потянулся к липучкам подгузника. Его руки не то чтобы дрожали, но немного дергались, будто он собирался обрезать провода взрывчатки.
Мотя и Серега, оба следили за этими руками с интересом.
И… дело сделано.
Теперь самое напряженное.
— Стой! — воскликнула Мотя и Роман замер на месте, не шевелясь. — Одумайся. Сейчас ты его возьмешь, а вода?
— Да… открыть кран, — кивнул он и почесал щеку.
Мотя поежилась от этого характерного, «щетинистого» звука.
— Я открою.
И она чуть ли не бегом бросилась к ванной комнате.
Ей было не то чтобы неуютно, просто не хотелось снова смутиться и покраснеть, а Роман будто весь излучал некие волны, заставляющие краснеть. Даже когда просто чесал щеку. Или лукаво смотрел с каким-то огоньком в глазах. Или ухмылялся. Или грубил.
Мотя настроила нужную температуру и выглянула из ванной.
— Неси!
Роман вышел из спальни, держа Серегу высоко, как Симбу из Короля Льва.
Его руки были вытянуты, лицо напряжено.
— Я готов, — кивнул он.
— Я пока полотенце приготовлю… где?
— В ящике комода.
Роман кивнул на белый комод в углу просторной ванной комнаты и Мотя кинулась на поиски, лишь бы как-то облегчить участь Сергея, который терпеливо ждал водных процедур.
Роман замер у раковины.
— Что дальше? — его голос был напряжен, будто это была спецоперация, от которой зависела чья-то жизнь.
— Ополоснуть. Намылить. Ополоснуть.
Мотя открыла ящик и замерла над идеальными стопочками белых полотенец. Достала одно, развернула.
— Ну?
Роман кивнул и поднес Серегу к воде, тут же осознав, что не имеет в наличии третьей руки, которой бы мог что-то мылить.
— А… как? Ладно… сейчас…
Серега флегматично смотрел куда-то в сторону, в ожидании, когда его помоют. Недовольства не выражал, просто позволял себя держать.
Роман же смотрел на это выражение лица и не понимал, как оно может быть у месячного человека.
— Откуда столько презрения? Будто не он, а я тут голый и… ну ты поняла.
— Это для меня загадка, — искренне согласилась с Романом Мотя и пару раз кивнула.
Роман стал перехватывать Серегу, примеряясь то так, то эдак.
— Одной рукой…
— Я догадался.