— Если хочешь, давай, — пожал он плечами и она закатила вечеринку, где все кругом радовались, а жених и невеста говорили о своей любви и дружбе.
Оба понимали, что это просто веселый праздник для друзей, и никто не верил в союз на века.
А что такого? Почему нет? Что сакрального в штампе?
И так всю его жизнь. Отношения — да запросто. Но если что — никто никого не держит. Да и зачем? Всем от кого-то что-то нужно. Даже родители заводят детей ради стакана воды в старости, иначе к чему эта набившая оскомину фраза, которая должна мотивировать всех чайлдфри?
Открылась балконная дверь и Роман дернулся, но потом почувствовал запах маминой «Шанели» и постарался сделать вид, что у него развязался шнурок.
— Не притворяйся, — холодно хмыкнула она.
— Идея была глупой, мама. Зачем ты устроила этот детский сад?
— Затем же, зачем и всегда. Для твоего блага.
— Мне уже не шесть. Хотя и в шесть это было насилием над личностью.
— У тебя очень милый сын.
Роман скривился.
— И я бы хотела, чтобы из вас с Мотей вышла такая же милая семья.
— Если ты нас заперла, значит понимаешь, что это не так?
— Я хотела, чтобы вы расслабились и ушли от всех забот и…
— Мама. Не нужно водить меня за нос. Мы оба знаем, что твои идеи почти всегда граничат с маразмом. Не втягивай в это никого. Мотя — хорошая девчонка. Она… не интриганка, как ты, это же очевидно. А твои махинации слишком легко раскрыть.
Он встал с кресла и обогнул мать:
— Может уедешь? Папа ждет.
Валерия Сергеевна хмыкнула.
— И ты тут же выставишь эту девочку за дверь? — жалобно мяукнула Валерия Сергеевна. — Тогда к чему этот спектакль? Выгони сейчас, если ты все знаешь…
— Но она не знает, — ответил Роман без улыбки.
— Значит, нравится? — Валерия Сергеевна заметно напряглась. Ее двойная игра стала такой сложной, что можно было запутаться, кому и что она говорила. — Иначе ты бы ее уже выгнал… Когда ты узнал? Вчера?
— Я… — он запнулся. — Пойду выпью кофе.
И вышел, так и не ответив самому себе на заданный матерью вопрос.
Валерия Сергеевна потерла ручки и закусила губу. Ее положение стало удручающе шатким, зато какие сыновьи секретики всплывали на поверхность… Все стало очень интересно.
— Мне уже не шесть, мама, — передразнила она. — Я заставила тебя есть кабачок! И жениться по любви заставлю!
Тридцать седьмая. Последняя попытка
Мотя спала на кровати в гостевой комнате, а рядом, свернувшись, как котенок, Серега. Он поджал ноги, сложил на груди руки и иногда причмокивал. Роман стоял какое-то время и смотрел на них, а потом сел на краешек кровати, чтобы уставиться в стену с самым потерянным выражением лица.
— Ты воспользовался тем, что я спящая не сбегу? — спросила Мотя, каким-то не своим голосом.
— Да. — честно ответил Роман и сел поудобнее, оперевшись на мягкую спинку кровати спиной.
Мотя оказалась у него под боком, так же, как Серега под ее боком, и это было чертовски тепло и мило.
— Он беспокоился, когда я пришла.
— А теперь спокоен? — спросил Роман и присмотрелся к Срегиному лицу.
Тот улыбнулся во сне. И даже издал звук похожий на «Ы-ы-ы», только в другой, более доброй, тональности.
— Теперь да. Что тебе тут нужно?
— Пришел к тебе, — Роман сделал следующий шаг.
Лег на бок и обнял Мотю, а она зажмурилась и затаила дыхание.
— Расслабься уже. Я просто пришел воспользоваться твоей злостью и беспомощностью, чтобы удовлетворить свои потребности в…
— …обнимашках? — Мотя не удержалась.
Она совершенно не умела долго злиться. И сейчас, хоть в ней и кипели эмоции, не могла не признать, что идет на поводу у этого категоричного и противного человека.
Он абсолютно, совершенно точно, пришел к ней. Он абсолютно и совершенно точно, по доброй воле ее целовал. Он абсолютно. Точно. Считает ее непонятно кем, но сам при этом ведет себя как непонятно кто.
— Это было бы глупо, но считай, как хочешь.
Тишина снова стала тягучей и острой, наполненной молниями и грозовыми тучами. Дождь по прежнему хлестал за окном, даже с новой силой, и это делало молчание более осмысленным. Будто оба прислушивались к песне дождя и дыханию друг друга.
— Хр-р-р…
— Это что? — спросил Роман.
— Хр-р-р…
— Не знаю, — с подозрением отозвалась Мотя.
— Хр-р-р…
— Он храпит? — Роман перегнулся через Мотю и посмотрел на Серегу.
Тот перекатился с бока на спину, вытянул вверх руки, разлегся звездой и издавал странные звуки похожие на храп.