Он не любил поступать нечестно. Врать. Идти скользкими путями. Это противоречило его натуре, разъедало изнутри, выжигая последние остатки его личности. Когда он соврал в первый раз, его долго не отпускало. Ведь он соврал не потому что от этого зависела чья та жизнь, не для того, чтобы уберечь от опасности, а просто из-за того, что так попросил один высокомерный блондин. И Гарри соврал. Он до сих пор не знал, к чему привела эта ложь, но если раньше он и сомневался, то теперь был уверен — к чему-то она привела. И от этого было еще тошнее.
Драко Малфой был не из тех, кто довольствуется малым, но одновременно он был не из тех, кто выставляет самого себя полностью напоказ. О нет, он мастерски балансировал между этими двумя крайностями, и умудрялся правду о себе превращать в ложь, в которую никто не верит. Гарри не знал, зачем слизеринец попросил его сыграть роль в том небольшом спектакле и соврать той девушке со слизерина и декану. Тогда он долго занимался самокопанием и каждые пол часа был готов бежать каяться во всех грехах. Лишь ласки Малфоя и его довольный шепот о том, что гриффиндорец очень ему помог, останавливали Поттера, затирая вину удовольствием и теплом.
После этого Драко не раз просил Гарри оказать небольшие услуги: поговорить на определенные темы с определенными людьми, задать нужный вопрос в нужном месте, пройти мимо определенной компании и кивнуть одному из них… Много непонятного делал Гарри по задумке Малфоя, много неправильного и не всегда честного. Но гриффиндорец быстро осознал одну важную деталь: как бы его не претило делать некоторые вещи, довольный после этого Драко делал довольным и его. И тут дело не в похоти и удовольствии, нет, совсем нет. Внутри того ядовитого ядра, что Гарри ощущал в себе, чуствовалось теплое и нежное удовольствие Драко от того, что все идет так, как тот хочет. И Гарри продолжал переступать себя, только чтобы сохранить это чувство. Чувство, имя которому он очень боялся дать.
Опустив голову еще ниже и оперевшись на руку, Поттер закрыл глаза и обратился внутрь себя, выискивая тепло. Ему все еще было сложно осознавать Наследие как часть себя, а не как неудобный предмет гардероба, который невозможно снять. Теплый комок внутри него стал больше, будто почувствовав внимание, и гриффиндорец выбросил все лишние мысли из головы, погружаясь в ту часть себя, что не была человеческой. Мир пропал и возник вновь — яркий, резкий, другой. Мир эмоций, энергий, силы и инстинктов.
Найти Малфоя в этом круговороте запахов и кусков личностей и силы было легко — он делал это не в первый раз, и между ними висела тонкая, но яркая нить, вдоль которой и направил самого себя Гарри.
Легкое касание, просьба, неуверенность, желание. Насмешка, ирония. Смирение и обещание. И вот Гарри открывает глаза, невольно щурясь, чтобы начать спокойно воспринимать этот мир. А на пергаменте уже разворачивалась небольшая история редкого ингридиента, выводимая его рукой.
Да, Гарри Поттеру было стыдно. А еще Гарри Поттер чувствовал облегчение.
Занятие подошло к своему концу внезапно. Жестами показав друзьям, что ждать не надо, выслушав указания профессора, гриффиндорец растерянно осознал, что он уже один. Один против кучи зловещих котлов.
Сняв мантию, Гарри задумался, остановившись напротив собственного котла. Его в пору было выбросить, но даже так со Снейпа станется отправиться на свалку, чтобы проверить, был ли тот вычищен до девственного блеска. Оставалось решить, какой нож и перчатки с растворителем стоит брать на этот раз.
Гарри почувствовал запах в тот же миг, как открылась дверь, но никак не отреагировал, погружаясь в ощущения. Пока он стоял истуканом, Драко обнял его, захватывая в крепкое кольцо рук, прижимаясь к спине.
- Ты что делаешь?
Гарри попытался развернуться, но замер, когда холодные губы дотронулись до его шеи. Короткие поцелуи стали двигаться вверх, сбивая дыхания, и остановились возле уха. Еще один невесомый поцелуй в мочку моментально сменился укусом. Вздрогнув, Гарри попытался отстраниться.
- Не здесь же.
- Да-да, - Драко сместил руки замком на животе Поттера и положил голову тому на плечо. - Только не говори, что ты действительно собираешься чистить Это.
- А у меня есть выбор?
Поттер закрыл глаза. Ощущая Драко за спиной как большой комок тепла, Гарри смело потянулся к нему. Прошли те дни, когда он был магически слеп, как и те, когда любая его попытка управлять Наследием заканчивалась истощением.
- Ты мог поручить это кому-нибудь другому.
- Я никогда так не сделаю! - от возмущения Гарри прекратил магическую подпитку и распахнул глаза.
- Как твое эссе? - невинно спросил Малфой, и гриффиндорец стремительно покраснел. Не дождавшись ответа, Драко продолжил. - Уверен, оно идеально.
Потребность хоть как-то оправдаться застряла где-то в горле, когда руки блондина коснулись ширинки брюк. Резко дернувшись, Гарри отступил на шаг и развернулся к слизеринцу лицом, возмущенно смотря на довольного Змея.
- Не здесь! Снейп может вернуться в любой момент и…
Смешок Малфоя заставил героя замолчать, а последующие слова - покраснеть еще больше.
- Так тебя волнует лишь возвращение профессора?
Не позволяя гриффиндорцу копасться в своей голове дольше положенного, Драко сделал шаг и поцеловал Поттера, сразу углубляя поцелуй, позволяя им обоим раствориться в ощущениях. Когда же поцелуй прервался, Гарри недовольно поджал губы, получив в ответ еще один смешок.
- Приходи сразу после ужина, - напоследок бросил Драко и быстро вышел из аудитории. Гарри оставалось лишь с ожесточением начать тереть собственные щеки, чтобы придти в себя и начать наконец возиться с котлами - Снейп и правда мог вернуться в любую минуту.
***
Драко и Гарри сидели вместе на кровати и вели ленивый диалог. Золотой Мальчик рассказывал свои впечатлении о прошедшем дне, в то время как Малфой лишь изредко вставлял едкие замечания и выводил узоры поверх татуировки на руке грифа, которую держал у себя на коленях.
- Знаешь, а ведь я рад, что все сложилось именно так, - смущенно проговорил Гарри, не зная, куда деться от насмешливого взгляда Малфоя.
- О, уверен, Потти, тогда у тебя были веселые дни.
- Да, помню, меня даже Рон поцеловал, - Поттер слегка скривился. – Я тогда еще гадал, кто из нас все же свихнулся. Зато после он об этом даже не вспоминал, спасибо Мерлину.
Ничего не услышав в ответ, гриффиндорец поднял взгляд.
- Ты идиот, - наконец тихо констатирует слизеринец. Гарри с недоумением смотрел в серые глаза, искрящиеся от злости. – Ты вообще слышал хоть что-то из того, что я рассказывал тебе о Наследии?
Поттер честно попытался вспомнить прошлые события: когда он впервые почувствовал недомогание, когда встретился с Драко и тот рассказал ему все. При воспоминании о «лечении» гриффиндорец покрылся красными пятнами. Он до сих пор не мог сказать, почему доверился и согласился на такое. После того случая они стали встречаться почти каждый вечер. Драко каждый раз рассказывал нечто новое о Наследии и о том, кем же теперь стал Поттер, а гриффиндорец без перерыва крутил головой, надеясь, что их никто не видит, но не спешил выдергивать свою ладонь из крепкой хватки Малфоя. Гарри не мог с уверенностью сказать, через сколько таких вечеров он самостоятельно стал садиться ближе к слизеринцу, беря его руку в свою, и когда сам стал тянуться к приветственному поцелую.
- Ну да, - протянул гриффиндорец, пытаясь отмахнуться от смущающих воспоминаний. – Но я все еще не понимаю…
- Не понимаешь? – от холодной ярости в голосе, волосы у Гарри становились дыбом. Стоило немало сил, чтобы сдержаться и не вытащить палочку для защиты. – Тогда позволь напомнить: такое специфическое Наследие как Наследие Вейл имеет ряд особенностей, и одно из них – закрепление на одного партнера. На твое счастье, тот поцелуй видно был коротким, иначе бы Магия пометила его как твою пару, привязав тебя к нему до самой смерти.