– И как, мой залёт тянет на тысячу?
Бен с облегчением выдохнул.
– Спасибо, что отнеслась к этому с юмором. Я думал, ты будешь опять бить меня и называть придурком.
– Ещё не поздно, – сказала Рей, сощурившись. – Придурок.
– Признай, что это даже немного поэтично – Фазма будет крёстной нашего ребёнка.
– Почему? Потому что втянула тебя во всё это?
– Ну, если ты не забыла, мы и сами не были против, – Бен мельком взглянул на неё, и от этого взгляда у Рей сжался желудок. – Но да. Как-нибудь напомни мне её поблагодарить.
***
– Это твой муж? – девятилетний мальчик шепнул вопрос ужасно громко, стоя на цыпочках, чтобы дотянуться к уху Рей поближе.
Рей обвела взглядом кабинет. Мявшийся в дверях Бен неловко ей помахал. Он выглядел совершенно не на своём месте – одетый в свой чёрный костюм и окружённый детьми, вымазанными в глине, в огромных фартуках. Фартук Рей не выглядел на ней большим – он обтянул её двадцати семи недельный живот как чехол.
– У меня нет мужа, – сказала она ученику. – Это мой… друг.
– Тогда почему Вы беременны?
– Что? – она пригнулась ниже, одной рукой опираясь на ближайшую парту; другую руку Рей положила на живот.
– Почему Вы беременны, если у Вас нет мужа? – мальчик хлопал своими большими и невинными глазами.
– Я… Я думаю, тебе лучше спросить это у своих родителей, – Рей говорила негромко и спокойно. Ученик недоверчиво на неё взглянул. – Помойте руки, пожалуйста.
– Тебе ещё не раз зададут этот вопрос, – Бен прошёл по кабинету, когда ученики повскакивали со своих мест, и услышал конец разговора. – И не только дети.
– Надеюсь, наш ребёнок этот вопрос задавать не будет, – сказала она. Рей ещё не была толком готова говорить об этом, поэтому сменила тему. – Зачем ты здесь?
– Моя мама хотела бы поужинать с нами на следующей неделе, – он качнулся с пяток на носки. – Если ты всё ещё хочешь с ней встретиться.
– Хорошо, – она была занята тем, что махала каждому из своих учеников, иногда обнимаясь на прощание, что было нелегко делать с её большим животом, здоровалась с родителями. Когда все ушли, она сняла фартук, сложила его и пошла к раковине. Она мыла кисточки. Стоя к Бену спиной, Рей решила спросить, совершенно непринуждённо. – Я тут думала… Когда твой отец встретится с ребёнком?
– Этого не будет.
– Бен, – она тяжело вздохнула и начала тереть кисточки усерднее, чем было нужно. – Единственная внучка. Я уверена, он захочет её увидеть.
– Он даже не знает, что у нас будет ребёнок.
Когда Рей повернулась – его лицо было мрачным. Она прислонилась спиной к раковине, у неё болели ноги. Но когда она увидела боль и злость в его взгляде – её сердце тоже заболело.
– Как ты можешь быть таким эгоистичным?
– Эгоистичным? – бросил Бен. – Этот человек не посчитал важным взяться за ум и быть рядом со своим сыном. Он пропускал дни рождения, выпускные… – Бен остановился, тяжело дыша через нос, но быстро собрался. – Мы не говорили уже много лет.
– Речь не о твоём отце, – Рей подошла к нему ближе. В её положении было бы трудно просто пройти ровно, не говоря уже о том, чтобы топать ногами. Поэтому она только повысила голос. – Речь о нашей дочери. Как ты можешь лишить её шанса познакомиться с дедушкой?
– Он едва ли был мне отцом. Он бы только разочаровал её, – взрыв эмоций прошёл. Теперь его голос звучал холодно.
– Ты так несправедлив, – Рей чувствовала, что покраснела. От гнева у неё закружилась голова, а может низкий уровень сахара в крови был тому причиной. Она еле стояла на ногах. – Ты хочешь, чтобы у неё было детство, какого не было у тебя самого, поэтому ты заставил меня подписать соглашение, в котором говорится, что дважды в неделю мы будем притворяться счастливой семьёй. Но ты не позволяешь мне дать ей то, что я считаю для неё важным. У меня не было семьи. Я бы убила за возможность иметь дедушку.
– Не проецируй свои проблемы на нашего ребёнка, – огрызнулся Бен. – Речь о моей семье. И это, блять, не твоё дело.
Рей замахнулась, чтобы ударить его, но остановилась, прежде чем он сам мог остановить её. Бен смотрел на неё вкрадчиво. Её подбородок и губы дрожали, и ей пришлось приложить титанические усилия, чтобы успокоиться. Голос Рей тоже дрожал, но становился твёрже с каждым словом:
– Это наша семья. Ты хотел растить ребёнка вместе, поэтому не имеешь права говорить, что это твоя семья. Это так не работает.
Бен долго смотрел на неё – безэмоционально, почти безучастно, после чего холодно сказал:
– Прекрасно, Рей. Наша семья. Но мой отец не будет её частью.
– Бен…
– Нет. Я больше не собираюсь это обсуждать, – он сжал зубы, – поняла?
Рей вытерла предательскую слезу, катившуюся по её щеке, и глупо было бы списывать это на гормоны. Она выплюнула в ответ лишь одно слово, одолеваемая чувствами гнева и беспомощности. Она хотела убежать и больше никогда не возвращаться к нему, но не могла. Они были связаны. Он был отцом её ребёнка. Она бы никогда не смогла сбежать, не важно, насколько он её разозлит, поэтому у неё не было выбора.
– Поняла.
========== Часть 11 ==========
Рей представляла себе его мать совсем не такой. Во-первых, Лея Органа была невысокой. Будучи на двадцать восьмой неделе, Рей казалось, что внутри неё – свинцовый баскетбольный мяч, и временами ей снился один и тот же кошмар: как она рожает пятикилограммовую баскетболистку. Она поёжилась, увидев Бена рядом с матерью.
Ей думалось, что Лея будет не только высокой, как Бен, но и как он недружелюбной. На деле всё вышло с точностью до наоборот. Она оказалась такой же приветливой, как Бен был холодным и отстранённым – по крайней мере, казался – и почти сразу постаралась найти с ней общий язык.
– Тебе беременность идёт гораздо больше, чем мне в своё время, – прямо сказала Лея ещё до того, как представилась. – Ты, должно быть, Рей, – она обняла её, неожиданно крепко, хотя живот Рей немного мешал. Лея повернулась к сыну и поддразнила его, прежде чем поцеловать. – Молись, чтобы малышка пошла в неё.
– Я уже, – негромко ответил Бен.
Рей старалась не сталкиваться с ним взглядом. Они ехали в ресторан в полной тишине, оба таили обиду друг на друга за скандал на прошлой неделе. С того вечера они даже не разговаривали.
Впрочем, Лея болтала сполна за себя и за сына, и едва ли притронулась к еде.
– Вы уже думали над именем?
Рей взглянула на Бена краем глаза и знала, просто знала, что у него обязательно есть мнение на этот счёт.
– Нет, – она положила вилку, – я хочу сначала увидеть её.
– Надеюсь, вы не против, я немного прошлась по магазинам и прикупила кое-чего, – призналась Лея. – Пара игрушек, вещей и всякое такое.
– «Немного» в её понимании – это скупить весь магазин, – заметил Бен.
– Она – моя первая внучка, – Лея едва ли смутилась, – ничего не могу с собой поделать.
– Первая и единственная, – пробурчал Бен. – После её рождения я пойду и сделаю вазэктомию.
– А я бы, пожалуй, хотела, чтоб у неё были братья или сёстры, – Рей слышала, что произносит эти слова, но не вполне понимала, почему. – Я была единственным ребёнком.
Бен нахмурился. Рей знала, что он думал о том, как однажды у его дочери появятся единоутробные братья и сёстры, а заодно и отчим. Она выдержала его тяжёлый взгляд, пока он не отвернулся, стиснув зубы.
Казалось, Лея ощутила эту напряжённую атмосферу и решила немного отклониться от темы.
– Рей, ты с кем-то встречаешься?
– Нет, – она указала на свой живот, – с этим сейчас трудно.
– С новорожденным будет не легче, – заметил Лея, будто намекая.
– Мы решили чередоваться каждую неделю, – сказал Бен, и тон его голоса был явно неодобрительным, словно он знал, что его мать собирается перейти рубеж, за который он не собирался её пускать.
Лея подняла бровь.
– Собираешься держать ребёнка у себя целую неделю, пока Рей ещё должна кормить её грудью? – скептично спросила она.