– Я не лечусь.
– Почему?
– Химия – та ещё сука, – он замолчал. – Извини. Никаких ругательств при ребёнке.
Рей неуверенно махнула рукой.
– Бен знает, что ты не проходишь химиотерапию?
– Нет, – внезапно его голос стал жёстче. Рей считала Хана своим странным другом, который любил её дочь и травил дурацкие анекдоты. Он нахмурился, и она вдруг вспомнила, что он был преступником. – И не говори ему.
– Почему нет? – Рей едва не спросила, сколько ему осталось, раз он не проходит химию, но смолчала. Она не знала, достаточно ли сдружилась с Ханом для такого вопроса, и не была уверена, что хочет знать ответ. – Может, если он узнает, то…
– Простит меня? – перебил Хан. – Я не хочу, чтобы он прощал меня только потому, что я умираю. Мне не нужна его жалость, – он заметил выражение её лица и строго добавил, – или твоя.
***
– Кстати, – Хан вернулся с новой порцией пончиков. Внучка издала какой-то радостный звук, и её карие глаза заблестели, прямо как когда она смотрела на Бена. – У малышки уже есть имя?
– Пока нет.
– Пора уже что-то подобрать, – сказал Хан. Он ходил по комнате, осторожно поднимая и опуская внучку – ещё один трюк из арсенала Бена. – Я не могу и дальше называть её «малышка».
– Почему нет?
– «Малышом» я зову Бена.
– А… – Рей запнулась. – Я не знала.
В один момент Хан будто постарел.
– Вряд ли он рассказывал тебе о нашем с ним прошлом хоть что-то хорошее. Ведь так? Не всё было плохо.
Повисло неловкое молчание, и вдруг Хан выдал:
– Ещё не поздно назвать её в честь меня. Уверен, Бен пришёл бы в восторг.
– Не то слово, – фыркнула Рей.
Вдруг раздался стук в дверь, и Хан напрягся. «Привычка», – подумала Рей.
– Если это Бен, я вылезу в окно, – сказал он.
– Бен никогда не стучится, – ответила Рей, подходя к двери.
Она знала, что окажись Бен и Хан в одной комнате – катастрофа неизбежна. Но когда она открыла дверь, стало ясно, что грядёт настоящая ядерная война.
– Здравствуй, дорогая! – Лея сияла от радости. – Я подумала, что могу составить тебе компанию. И я принесла лазанью. Сама готовила.
– Вас прислал Бен проверить, как у меня дела? – Рей попыталась преградить ей путь своим телом.
Лея выглядела виноватой.
– Нет.
– Прислал же?
– Он спросил, не могла ли бы я посидеть с малышкой, пока ты на своём… приёме, – значит, Бен ей обо всём рассказал. Рей приподнялась на цыпочках, нервничая. У неё было необъяснимое желание произвести на Лею хорошее впечатление – доказать матери Бена, что она сама была достойной матерью для её внучки. Лея смягчилась. – Он просто о тебе беспокоится.
Рей опустила взгляд в пол, не зная, что на это ответить.
– Я могу взять её с собой.
– Думаю, тебе лучше какое-то время посвятить себе, – Лея практически втолкнула её в квартиру. – А мне дать возможность побыть с внучкой. Она спит?
Не успела Рей её остановить, как Лея завернула за угол и вошла в гостиную. И побледнела, увидев своего бывшего мужа.
– Хан?..
Пауза затянулась.
– Причёска другая, – сказал он.
Рей шумно вздохнула, задавшись вопросом, все ли мужчины в семье Соло несут подобную чушь в такие важные моменты.
– Ты совсем не изменился, – голос Леи дрогнул.
Рей подумала о том, как настойчиво Хан добивался того, чтобы она снова болтала и смеялась. Подумала об его пристрастии к пончикам, о смешных рожицах, которые он корчил для малышки. Как он постоянно спрашивает про Бена, будто только она одна могла ему что-то рассказать. Как он не уходит до последнего, будто хочет задержаться настолько, чтобы пересечься с Беном. Но, в конце концов, его нервы не выдерживают, и он уходит.
Она решила, что Лея ошибалась. Хан изменился.
***
– Бен.
– Что случилось? Ребёнок в порядке? – его сиюминутная паника обидела Рей. Немного.
– Твои родители у меня дома.
Бен ответил не сразу.
– Оба моих родителя?
– Да.
– Звони в полицию.
– Бен, это не смешно. Он только вышел по условно-досрочному, – шептала Рей, посматривая в коридор. Она оставила малышку с Ханом и Леей, чтобы переодеться для похода к психотерапевту. Ни криков, ни детского плача слышно не было. – Они оба хотят остаться посидеть с ребёнком, – Рей слышала, как Бен шумно вздохнул. – Ты не… ты не против?
Бен долго думал, после чего сухо сказал:
– Они не могли даже пять минут провести в одной комнате ради меня, но вдруг у меня появилась дочь, и они хотят посидеть с ней вместе?
– Бен…
– Не против, – сказал он, хотя тон его голоса свидетельствовал об обратном. – Я не против.
***
Рей прокралась назад по коридору и постаралась подслушать разговор Хана и Леи.
– Она симпатичнее, чем наш сын в детстве.
Лея тихо, но одобрительно усмехнулась.
– Я ему не расскажу, что ты так считаешь.
– Рей тоже милашка, – вдруг добавил Хан. – Может, однажды Бен наконец протрёт глаза и заметит это.
– Да. А то будет как ты, – резко сказала Лея.
***
Как и всякий раз, приходя с работы к Рей домой, Бен спросил её:
– Ты думала над именем?
И сегодня ответ Рей отличался от обычного.
– Да.
– Серьёзно? – лицо Бена озарилось улыбкой.
– Обещай, что не будешь психовать, – предупредила она, и его улыбка немного поугасла. Бен ничего не пообещал. – Я хочу назвать её Ханна.
Бен пожал плечами, и вдруг замер, стоило осознать, что ему напоминает это имя.
– Нет.
– Да.
– Рей, нет.
– Бен, да, – она скрестила руки на груди. Он не видел её такой дерзкой уже несколько недель. С момента рождения малышки она ещё не пыталась с ним ругаться, но сейчас, похоже, собралась биться насмерть. Она выглядела как прежняя Рей, и это заставило его немного смягчиться.
– Я подумаю, – сказал он, наконец. Рей широко улыбнулась ему в ответ, и пока Бен стоял как вкопанный, наклонилась к кроватке. Она прижала дочку к груди и прошла в гостиную.
– Ханна, – выдохнула Рей и стала будто напевать, – Ханна-Ханна-Ханна. Тебе нравится?
Бен смотрел на них, и у него перехватило дыхание. Рей медленно кружилась по комнате, повторяя имя снова и снова, целуя малышку. Он никогда не видел, чтобы Рей так дурачилась с ней. Сейчас она напоминала комок любви и нежности.
Их дочь смотрела на неё, вытаращив глаза. Своей маленькой ручкой, движения которой она ещё мало могла координировать, малышка дотронулась до щеки Рей. Бен знал, что она, скорее всего, просто пытается повторять за матерью, но она выглядела счастливой и излучала такую же любовь.
– Видишь? Ей нравится, – усмехнулась Рей. – Ты в меньшинстве.
– Видимо, мне придётся привыкнуть, – у Бена во рту пересохло.
– К имени? Или к тому, что ты в меньшинстве?
– И к тому, и к другому.
***
– Между вами что-то есть? – с подозрением в голосе поинтересовалась Фазма. Только узнав, что Бен останется с Ханной один, пока Рей на своей еженедельной встрече в кофейне, она взяла Хакса и явилась на ужин к Бену без приглашения.
Терапия Рей подразумевала встречу с другими молодыми мамочками: раз в неделю они пили кофе. Правило было только одно: не говорить о детях. Бен воодушевил её пойти. Конечно, он беспокоился о её психическом здоровье, но у него был и скрытый мотив: ему хотелось взять Ханну к себе в пентхаус и покрасоваться перед друзьями. Отчасти он чувствовал себя завсегдатаем в квартире Рей.
– Между мной и Рей? – Бен закрыл за Рей дверь, в руках у него было детское сидение с малышкой. Фазма кивнула. – Ну, у нас был секс.
– Это мы уже поняли, – Фазма указала на Ханну. Лицо Бена, должно быть, его выдало, потому что Фазма вдруг засияла. – Погоди, в смысле, настоящий секс?
– Это и был настоящий секс, когда Рей забеременела, – скривился Бен.
– Так у вас был секс не по пьяни? – недоверчиво вмешался Хакс.
– Да, – признал Бен.
– Когда? –Фазма шикнула на Хакса, спрыгнула с барной стойки и едва ли не начала танцевать от радости. – До рождения ребёнка?