– Бен…
– Я знаю, – он прервал её поцелуем. Головка уткнулась во внутреннюю часть её бедра, и Рей вздрогнула. Обжигая дыханием её губы, Бен снова шепнул, больше как благословение, чем утешение. – Я знаю.
Его член скользнул по её бедру, и Рей показалось, будто Бен хотел войти в неё, но промахнулся. Но он повторил это снова, глухо застонав, и она поняла. Бен провёл головкой по её бёдрам ещё несколько раз, выругался и лёг на бок, прижимая Рей спиной и задом к себе. Этот диван был слишком мал для них двоих.
Бёдра Рей уже были мокрыми и липкими, и его член легко скользнул между её ногами. Она свела их сильнее, и Бен слабо застонал ей в ухо. Он двигался взад-вперёд, и когда головка касалась её клитора, Рей вздрагивала и непроизвольно закусывала губу.
– Не… – задыхалась Рей, его руки нащупали грудь и сжали её. – Я не хочу… – она издала тихий странный звук, – устроить тут бардак.
– Поздновато для этого, – прерывисто проговорил Бен. Он был прав: то, что они делали, было нечто сумбурное, неряшливое. Если они ещё не оставили мокрых пятен на диване, то это непременно скоро случилось бы. Рей усмехнулась, тяжело дыша, и схватилась за его предплечья, удерживая руки Бена ближе у своей шеи, подальше от груди.
Когда его дыхание стало тяжёлым, он освободился от рук Рей и запустил пальцы ей между ног. Он толкнул кончик указательного пальца под капюшон клитора, Рей быстро достигла пика и прижалась лицом к подушке, чтобы заглушить свой собственный визг.
Его рука стала липкой как её бёдра. Бен взял в эту руку член, прижал головку к животу Рей, и кончил, из его груди вырвался напряжённый стон. Липкая, горячая сперма сквозь пальцы потекла Рей на живот, ей на пупок, стекла на диван. Они устроили бардак, как Бен и пообещал.
Бен её не любил, и она его не любила.
Но когда он коснулся губами её плеча, тяжело дыша, и удовлетворённо выдохнул, Рей подумала, что он был прав. Не такой уж и дикой была мысль.
***
– Ханна спала всю ночь? – прохрипел Бен, потягиваясь на диване.
– Нет, я покормила её в три, – Рей сидела, скрестив ноги, в кресле в углу. Ханна лежала у неё на коленях. Рей скорчила малышке рожицу, и Ханна почти улыбнулась, издав смешной звук.
Бен моргнул и протёр глаза. Уже было утро.
– Я этого не помню.
– Ты спал.
Он обескураженно вздохнул и медленно сел.
– Извини.
– Ничего, – отмахнулась Рей. – Ты устал.
Бен глядел, как они смешно смотрят друг на друга, и вдруг сказал:
– Не уверен, что смогу продолжать в том же духе, – Рей резко подняла на него глаза, и он пояснил, увидев непонимание на её лице. – Ездить постоянно туда-сюда. Я не высыпаюсь, – он замолк, и вдруг выпалил. – Мы могли бы переехать в квартиру побольше…
Не успел он закончить, и не успела Рей ответить – или даже подумать об ответе – как его телефон завибрировал.
– Придержи эту мысль, – Бен встал с дивана, наклонился к спинке кресла и чмокнул Рей в губы. И почему-то это показалось ей более интимным, чем то, что они творили этой ночью на диване. Телефон продолжал звонить, и Бену пришлось ползать по полу в поисках штанов. – И кто, мать его, трезвонит мне в семь утра?
***
Рей соврала, что Хан – её свёкр. Закончив у стойки регистрации, Рей встретилась с лечащим врачом, тот задал ей пару вопросов и рассказал о случившемся. Квартиросдатчик нашёл Хана на полу без сознания в прачечной, которая была в подвале дома в Вашингтон Хайтс, где сейчас жил Хан. У него в желудке разорвалась язва, и он потерял много крови. Пока они стояли в коридоре, врач сообщил, что опасность миновала, но прогнозы неутешительные.
– Привет, детка, – сказал Хан, когда Рей прокралась в его палату. В лучшем случае он выглядел недовольным. – Не нужно было приходить. Со мной всё нормально.
Рей осторожно села на стул рядом с его кроватью.
– Бен дома с малышкой, – объяснила она, хотя Хан не спрашивал. – Он не хотел, чтобы она нахваталась микробов.
– Я и не ждал, что он придёт, – отрезал Хан. Они замолкли, и через секунду он добавил. – Ты должна вытащить меня отсюда. У меня нет денег на всё это дерьмо.
– Обо всём уже позаботились, – перебила его Рей. – Оставайся сколько потребуется. Бен хотел, чтобы ты это знал.
Хан бросил взгляд на свои руки, лежавшие поверх больничного одеяла. Они выглядели как руки старика, очень костлявые. Его голос был тихим – совсем не как обычно.
– Передай ему от меня «спасибо», – он немного повёл плечами и грубо добавил, – но я не хочу оставаться. Не хочу помереть в больнице.
Рей тяжело сглотнула. У неё возник порыв – весьма щедрый, как всегда – пригласить его пожить у неё в квартире. Но она знала, что Бен никогда такого бы не позволил.
– Этого не будет.
– Ну, я умру, – криво улыбнулся Хан. – Но, чёрт подери, не здесь.
***
Когда Рей вернулась домой, Бен был в её постели. Ханна спала на спине посередине кровати, и Бен, с его длинными ногами и руками, обернулся вокруг неё полумесяцем. Он взглянул на Рей, переступившую порог спальни, и опустил глаза на спящую дочь. Его губы сжались в тонкую нить.
– Он говорил, что у него в запасе ещё пять лет, – очень тихо говорил Бен. – И что прогнозы хорошие.
Рей тихо присела на край кровати.
– Он не проходит химию.
– Почему? – Бен не отрывал глаз от Ханны.
– Сказал, что в его возрасте оно того не стоит, – ответила Рей, хотя не вполне сама в это верила.
– Так значит… – было очевидно, что и Бен этому не верит. Он едва ли не начал злиться. – Сколько?
– Может пара месяцев, – признала Рей.
Бен сжал зубы.
– Вот ублюдок, – тихо выдохнул он.
– Бен.
Он перекатился на спину и закрыл рот рукой. Бен лежал так пару секунд, будто сдерживая слова, которые так и норовили вылететь. И когда он отнял руку от лица, они всё же вырвались.
– Это так эгоистично. Умереть просто так, когда можно было лечиться и жить, – Бен сделал судорожный вздох. – Он всегда был таким эгоистом.
Рей легла на кровать и погладила маленькую ножку Ханны в носочке. Она не вполне понимала горе Бена. Казалось, он не любил своего отца, но эмоции, проступившие у него при мысли о неминуемой смерти Хана, вырвались из глубины его души.
– Я считала свою мать эгоисткой, – открылась ему Рей. – Потому что она наложила на себя руки. Она не рассказала отцу о моём рождении, поэтому я осталась и без матери, и без отца. И я думала, что это самое эгоистичное решение, которое только можно принять, – Рей видела, что Бен её слушает, хотя он глазел в потолок. Она заметила блестящую каплю, которая поползла из уголка его глаза к виску. – Но теперь я понимаю, что она была больна и должна была уйти. Я бы хотела сказать ей, что прощаю её. Надеюсь… надеюсь, она не умерла с чувством вины.
Бен хранил молчание. После долгих минут в тишине он сказал, еле слышно:
– Ты лучше меня. Не знаю, смогу ли простить его.
Рей наклонилась к нему и смахнула слезинку с его лица. Он вздрогнул.
– Ещё осталось немного времени.
Бен взял её руку в свою и прижал к щеке, не сказав и слова.
========== Часть 22 ==========
Бен теперь спал в одной постели с Рей. По большей части они действительно спали, изнурённые родительством, а иногда просто тихонько разговаривали, чтобы не разбудить Ханну.
Бен всегда думал наперёд. Когда они что-то обсуждали, он мыслил масштабно, абстрактными понятиями, и строил далеко идущие планы. Рей же не задумывалась ни о прошлом, ни о будущем. Для неё каждый день был словно маленькая жизнь, полная разных деталей. Иногда унылых или даже депрессивных: например, сегодня она целый день проходила в пижаме, потому что так и не нашла ни одной вакансии для специалистов с её образованием. Другие детали заслуживали большего внимания: Ханне исполнилось два месяца, и она теперь могла поднять голову, когда её клали на живот. Она почти научилась смеяться по-настоящему.