На неожиданного иммигранта нет никакой управы. Впрочем, возможно, сома никто и не завозил. Как-то, читая труды известного казахского ученого Ч. Валиханова, я наткнулся на любопытное сообщение. В начале прошлого столетия он обратил внимание на то, что сом живет в верховьях реки Или, и даже изобразил его на рисунке. Тогда в остальной части реки сом жить почему-то не мог.
Объяснение этой загадки могло быть таким. Прежде сом, пытавшийся спуститься вниз по реке, погибал, поедая ядовитую икру широко распространенной тогда рыбы маринки. Но вот ихтиологи переселили в реку Или судака. Эта хищная рыба мгновенно уничтожила чудесную промысловую рыбу маринку и открыла дорогу сому. Уничтожению маринки способствовало изменение режима реки Или и устройство Капчагайского водохранилища. Так образовалась цепочка связанных друг с другом событий. Неясным осталось лишь одно: почему сам судак не отравился икрой маринки…
Как бы то ни было, этот пример подтверждает, как опасно вносить изменения в природу, взаимоотношения между организмами в которой складывались многими тысячелетиями. Особенно когда за такое дело берутся люди с поверхностными суждениями.
ХОЗЯИН ПУСТЫНИ
Случайно на дачном участке сосед выкопал слепушонку и принес ко мне. Это был небольшой зверек, размером с крупную мышь, в бархатистой рыжеватой шубке из короткого меха, с коротким хвостиком, одинаково круглый как спереди, так и сзади, на маленьких ножках и с крошечными, как булавочная головка, черными глазками, глубоко запрятанными в шерсти. На мордочке зверька, сильно выдаваясь вперед, торчали крупные резцы.
Я посадил слепушонку в проволочный садок, положил туда личинок хрущей. Пленник стал метаться по садку в поисках выхода, но хрущей между делом слопал всех. Дождевой червь ему не понравился.
Жаль слепушонку. Решил его выпустить на свободу, но прежде сфотографировать. Из открытого садочка зверек немедленно высунул забавную толстую зубастую головку и скрылся обратно. Испугался меня. И так несколько раз: выскочит и тотчас же спрячется.
В траве, куда я его выпустил, он успешно стал быстро зарываться, щелкая зубами и перегрызая корешки. Его зубы — главное орудие — работали отлично. Ноги же служили только для отбрасывания назад нарытой почвы. Но когда я прикоснулся к нему палочкой, он мгновенно повернулся, выглянул и будто спросил: «Кто меня здесь беспокоит?»
Через десять минут зверек уже весь скрылся в норке. Еще через десять минут в траве, на месте его погружения, чернел аккуратный холмик выброшенной земли. Вход в его норку уже закрылся, зверек отправился в подземное путешествие!..
Впервые я познакомился со слепушонкой в несколько необычной обстановке. В пустыне сумерки начинались звуками. Запевали сверчки и кузнечики. Потом, когда темнело, раздавались цокающие звуки, и мимо костра бесшумно пролетала небольшая птица, размером с кукушку. Это был козодой. Маленькие ноги, крохотный клюв, большой рот и большие черные глаза выдавали в нем ночную птицу — охотника за летающими насекомыми. Садясь на камень, птица прижималась к нему всем телом и становилась совершенно неразличимой. Вслед за песнями козодоя раздавалась мелодичная и тоскливая песня совки-сплюшки. Но более всего привлекали другие звуки: едва различимый звон камней, раздававшийся, вероятно, из-под копыт козлов. Животные бродили вблизи нас по склонам рядом расположенных гор и были невидимы.
Перед тем как забраться под полог и залезть в спальный мешок, мы зажигали карбидный фонарь. На яркий свет бежали, ползли и летели многочисленные ночные гости пустыни, прятавшиеся в тенистых щелях и норках: бабочки, пауки, сонные мухи, палочники, сверчки. Иногда прилетали большие богомолы. Изредка появлялись фаланги. Скорпионы на свет не шли, а если случайно во время ночного путешествия и попадали в полосу света, то останавливались и, поблескивая лакированным панцирем, замирали неподвижно. В те послевоенные годы пустыня была особенно богата многочисленными и разнообразными обитателями.