Егор осторожно заглянул внутрь. Водяному в кастрюле определенно нравилось. Даже если отфильтрованная вода и не была такой замечательной, как утверждалось в рекламе фильтра, она была лучше ржавой жидкости из водопроводной трубы. Поверхность существа стала прозрачной, исчезли бурые пятна, поутихли фиолетовые тени. Сейчас «мешок» напоминал тонкий лёд в проточной воде — очертания Водяного угадывались по отблеску света и чуть заметному голубоватому оттенку поверхности его тела. Он плескался в кастрюле, шевелился, барахтался и выглядел довольным.
Изумление отпустило, сознание совершило невероятный кульбит, и Егора уже не беспокоило существование водяного как такового. Теперь он на полном серьёзе пытался спланировать своё дальнейшее сосуществование с неожиданным гостем в одной квартире. Живо представилось, как Лидочка на сон грядущий идёт принять ванну. «Дорогая, познакомься…».
***
В прихожей щёлкнул замок, зазвенели ключи, и тонко затявкало.
— Егорка, мы вернулись! — жена быстро вошла в кухню, прижалась, обняла обеими руками. Рядом с маленькой и подвижной, как воробышек, Лидой, даже субтильный Егор ощущал себя богатырём, надёжой и опорой. Забранные в высокий хвостик русые волосы жены напоминали пальмочку и щекотали подбородок. Они пахли солнцем и скошенной травой.
Цокая когтями и оскальзываясь на плитке, под ногами заметалась Масяня. Только близким позволялась такая фамильярность.
Родословная чихуахуа едва умещалась на двух листах плотной бумаги с гербовой печатью. Мерзкий характер был под стать голубой крови. По мнению Егора, нормальная собака — это большая, лохматая, с лобастой башкой, мягкими ушами и умным взглядом. Тявкающее существо ростом с кота, на дрожащих тонких лапках и с выпученными глазами вызывало у него опасливое удивление. Но жене оно почему-то нравилось! Егор всё время боялся Масяню случайно раздавить. Стоимость зверька впечатляла.
Егор загородил спиной кастрюлю на столе, осторожно отодвинул Масяню ногой подальше от себя, откашлялся и начал классически:
— Лид, ты только не волнуйся…
— Что случилось? — гробовым голосом тут же спросила Лидочка. — Ты что-то разбил?
— Нет, это вообще не то, что ты…
Яростная возня за спиной и утробное рычание прервали его на полуслове. Егор стремительно обернулся. Масяня, упираясь всеми лапами, тянула из кастрюли Водяного. Тот расползался у неё на зубах как студень, лопался на куски и стрелял фиолетовыми брызгами. Вода плескала во все стороны, заливала стол и стекала на пол. Собачонка, дрожа от охотничьего азарта, судорожно давилась и глотала так, будто её не кормили неделю.
— Это что за дрянь?! — Лида схватила Масяню поперек живота и потащила со стола.
Собачка отбрыкивалась задними лапами и, выпучив глаза, тянулась к последнему куску водяного. Кусок, лихорадочно отращивая ложноножки во все стороны, попытался юркнуть на пол. Мощно рванувшись, Масяня настигла его и сожрала одним глотком.
— Масечка… — в ужасе прошептала Лида, обреченно выпуская псину.
Некоторое время чихуахуа неподвижно стояла на широко расставленных лапах и тупо смотрела перед собой. Лидочка осторожно протянула к ней руку. Масяня оглушительно рыгнула и содрогнулась всем телом.
— Что она съела, Егор?! Скорее к ветеринару! — Лида была настроена решительно. Всё-таки она очень любила Масяню, даже без привязки к её родословной и цене.
— Я как раз собирался сказать, — Егор поморщился, предвкушая последствия, но продолжить не успел.
По округлившемуся животу собачки волной прошла судорога. Масяня широко открыла пасть, словно в глубоком изумлении, и глаза её сошлись к носу. Большие уши мелко дрожали. Она снова рыгнула громко и мучительно, и тут её стошнило. На многострадальный стол хлынули неаппетитные куски чего-то неопознанного, полупереваренная трава, спрессованный комок мокрой вонючей шерсти и почему-то — розовая резинка для волос. Исторгнув всё это из себя, Масяня облегченно чихнула, встряхнулась и осмотрелась вокруг с задором, как заново родившись.