Проехав перекресток, он переключил скорость, разгоняясь. В следующее мгновение что-то мелькнуло по краю поля зрения, и двигавшаяся впереди цистерна словно прыгнула на бампер его машины. Грохот и темнота упали одновременно.
— Живой? Скорую кто-нибудь…
— Погоди, вроде дышит. Эй, парень, ты как?
«Жёлтый мячик, вот что было на дороге, — мысль всплыла, как кит из зыбких глубин. — Водяной!»
Егор распахнул глаза. По лобовому стеклу змеилась трещина. Ныла грудь, жестко перетянутая ремнем безопасности. Кружилась голова. Непослушной рукой парень отстегнул свистнувший около уха ремень. Всем телом он развернулся к пассажирскому сидению. Кастрюля стояла на боку, вода капала на пол. Водяного нигде не было.
— Браток, глянь-ка на меня. Что-то взгляд у тебя больно ошалелый. Ты уж прости. Испугался, что девчонка за мячом рванет. Дал по тормозам, и тут ты в меня, эх… — мужик в клетчатой рубахе распахнул дверцу и хлопотливо помог выбраться из машины. — Как сам-то?
Егор невнятно повел рукой, успокаивая мужика, прихрамывая обогнул машину и открыл пассажирскую дверь. В пластиковом коврике на полу стояло небольшое озерцо. С сиденья в него стекали извилистые ручейки.
Парень вытащил кастрюлю с остатками воды на дне, поставил её на асфальт и с трудом опустился на колени перед распахнутой дверцей. Собравшаяся вокруг толпа удивленно стихла, и только самые дальние любопытствующие ещё волновались и обменивались впечатлениями:
— Обкуренный в хлам, ехал на красный...
— И кровища кругом…
Постепенно наступило изумлённое молчание. Сопя и вытягивая шеи, все наблюдали за Егором. Тот осторожно, за края, вынул коврик из машины и, стараясь не пролить ни одной капли, слил грязное озерцо в кастрюлю. Затем ладонями, почти нежно, стряхнул туда же последние капли с сидения. Кастрюля не была полна и до половины. Водяной исчез.
У Егора защипало в глазах. Он машинально отёр их мокрой ладонью и вдруг замер. Ему показалось, что во взвеси грязи в воде что-то шевельнулось. Ещё раз. И снова. Парень вгляделся. Определенно, на дне угадывались знакомые очертания, но теперь «мешок» был рыхлый, неровный и словно наполненный серой мутью. Проскользнула голубоватая искра, слабая и едва заметная.
— Мне нужна вода, — голос сел. Егор откашлялся и повторил громче: — Вода у кого-нибудь есть? Надо много воды!
— Возьмите, дяденька, — девочка в сарафанчике в горошек, прижимая к боку желтый мячик, робко протянула Егору начатую упаковку яблочного сока с трубочкой. — А хотите мороженого? Я даже куснуть не успела.
— Зачем ему мороженое? — раздраженно вмешался давешний пацан с перекрёстка, неожиданно оказавшийся рядом. — Сказано же — вода! Вот.
Мальчишка поставил рядом с кастрюлей маленькую бутылку с водой. Толпа шевельнулась, взбурлила, и со всех сторон, передаваемые из рук в руки, поплыли бутылки, жестянки и пакеты. Егор отбраковывал ненужное, мальчишка открывал ёмкости и осторожно сливал воду в кастрюлю. Кастрюля была уже полная, а помощь всё пребывала.
— Граждане! Спасибо! — Егор отставил подальше пакеты с соком, жестянки с пивом и бутылку водки «Путинка». — Хватит.
— Ой, глазки… — зачарованно прошептала девочка, сидя на корточках над кастрюлей, голова к голове с мальчишкой. Тот посмотрел на нее снисходительно:
— Конечно! У него и рот есть.
— Твою ж мать! — мужик в клетчатой рубахе кратко и энергично выразил общую мысль собравшихся. — Это что ж такое у тебя в кастрюле сидело, парень?
— Водяной, — честно признался Егор. — Ехал в Неву выпустить. Не доехал.
Теперь водяного видели все. Он подрос, его тело уплотнилось и обрело более выраженную форму. Егор запустил руки в кастрюлю и вздрогнул, ощутив под пальцами мягкую и неровную поверхность. Оболочка тела проминалась от прикосновений, как медуза. Водяному было очень плохо. Держа его в ладонях, Егор немного приподнял «голову» над водой.