Раздались какие-то восклицания, которые для себя Cтас перевел как «ура» по-непальски.
– Мы не дадим кровососам-чиновникам издеваться над нами. Все на защиту интересов простого народа (Стас был абсолютно трезв, что делало совершенно непредсказуемыми его дальнейшие слова и поступки). Нас пока еще мало, но скоро весь Непал встанет под красные знамена! Из искры возгорится пламя! И деревня Горкхи станет новой столицей свободного Непала!!!
Тут Стоматолог опять сбился с мысли.
Недавно, когда он базарил с дружественными братьями из подмосковного городка, его повезли в Горки и объяснили, что тут раньше было барское поместье, а после революции жил Ленин, когда он уже слегка тронулся, но авторитет большой имел, и от его имени в Кремле ушлые коммуняки свои делишки обделывали. А чуть что – вот Ленин из Горок так присоветовал, не подкопаешься. Потом там и музей был и дачи всякой ответственной номенклатуры. А сейчас полный отстой. И спрашивали – может братве из Питера что приглянулось, и общий проект какой прокашлять? Антон интереса не проявил, и дело заглохло.
– Возродим былую славу Горок! – опять возвысил голос Стас – А этого отправим обратно (он опять приподнял чиновника, любовно покрутил его в руках), – пусть так и скажет правительству, что оно оторвалось от народа.Свои требования сформулируем так: увеличить доход каждого непальца! Никаких налогов! Управлять деревней совету старейшин! В каждой деревне организовать комитет партии «Красный Непалец», вступить во Всемирно Торговую Организацию! – последнее Стас кинул, чтобы не обвинили в забвении международной роли возрожденного Непала.
Чиновник, видя, что его жизни вроде бы ничего не грозит, открыл глазенки и осторожно попытался освободиться от мертвой хватки Стаса, но тотчас же был слегка встряхнут, отчего опять прикинулся безвольным мешком.
– А сейчас я немножко поговорю с ним, – Стас сел, посадил почтенного Шри (как там его далее, он запоминать не стал) и через Ху стал задавать ему вопросы.
– У тебя есть чистая бумага? Чиновник кивнул.
– Вот и славненько: все, что есть, отдашь мне, тут надо будет кое-что написать, а тебе в городе еще дадут… У вас в городке, куда ты возвращаешься, есть связь какая-нибудь?
– Да, радио, телефон, можно послать курьера в Кат-манду, но это долго.
– Значит, так, слушай внимательно! Вот тебе номер мобильника, по нему передашь фразу, ты по-английски пестришь?
– Да, немного.
– Вот на бумажке я записал номер человека в Катманду, очень важный человек (он написал номер Громова), и послание английскими буквами «Stomatolog w derevne gorku pro drugih ne znayou svazi net deistwyi blin». Это послание чисто личное. Если бы не оно, то тебя бы оставили здесь заложником и, если правительство чего делать начнет, – тебе секир башка. Понял? (Чиновник часто закивал головой.) Если не передашь – пеняй на себя, где бы ты не спрятался, найдем, и раскаленная сковородка под задницей покажется тебе мелкой шуткой. А на словах своему начальству передай, чтобы они, сволочи, не борзели, а то, неровен час, соберем команду и всех вас перевешаем вниз головой! Если согласитесь с нашими справедливыми требованиями, признаете партию «Красный Непалец» и дадите место в управе, то мы народ отходчивый, может быть, вас и простим, кроме тех, кто все эти дурацкие законы напридумывал – пусть на тюремных норах попарятся, баланду похлебают и потом на свободу с чистой совестью. Руками поработают, это очень полезно – мозги чистит. И гляди, чтоб помнил мои обещания и понимал, что каждое мое слово ты должен помнить как молитву своему богу Шиве или там, Кришне помнишь! Не исполнишь – из -под земли достану! А чтобы ускорить это дело – держи!
Стас вытащил свой лопатник (кошелек) толщиной сантиметров пять, вынул две зеленых бумажки в двадцать и сто долларов. Глазки у чиновника округлились и загорелись. Когда дело касалось срубить на халяву бабки, любой чиновник забывает обо всем: работе, семье, чести, жизни, особенно чужой – такой уж закон природы!).
– Вот тебе двадцатник для начала, когда выполнишь-получишь еще сто. Напиши, куда тебе послать, я или тот человек это сделаем.
Достопочтенный Шри (и как его там далее) приободрился, как будто ничего плохого и не произошло, через Ху заверил, что, если его сейчас отпустят, то через два дня поручение почтенного братка будет выполнено. Видимо, находиться дальше в деревне он считал бессмысленным и опасным. Стас сказал старосте, чтобы не чинили препятствий его отъезду, и через пятнадцать минут достопочтенный чиновник со своим слугой и запасным конем уже трусили в сторону уездного городка Тингджегаон. Он отдал Стасу пару блокнотов, несколько листков цветной бумаги и пару шариковых ручек производства Аргентины, неизвестно как сюда попавших. От обеда он поспешно отказался, но добродушный Стас велел дать ему стопку лепешек, кусок сыра и копченого мяса, дабы чиновник от не-доеда и переживаний не загнулся где-нибудь по дороге. На прощанье он все-таки не удержался и втихаря, чтобы не видели другие жители деревни, покрутил своим кулаком размером с голову чиновника перед его носом. Чиновник закивал головой, как фарфоровый китайский болванчик и преданно посмотрел на Стаса.