– Мы бы рады, – ответил Глюк, – но, к сожалению, именно в том направлении пропал Михаил, и наш небольшой отряд, опередив полицейские патрули и обходчиков заповедника, движется именно туда; а они, как люди честные, Громову это сообщают, но просят не разглашать.
– А что же вы будете делать, если патруль встретите? – попытался урезонить их Борис, – ведь патрули и объездчики вооружены?
– Ну, мы уже пару раз видели этих хмарей, – легкомысленно ответил Глюк, – во-первых, они по три-пять человек, да еще на лошадях, движутся по главным тропинкам, во-вторых, вооружены в основном гладкоствольными ружьями, калибра, может быть, и приличного, но супротив наших снайперских с ночными прицелами не тянут. А глушить мы их не собираемся, если сами не начнут, у нас «винторезы» специально заряжены пулями со снотворным. Ну, извинимся, в крайнем случае.
– Ладно, – сказал Громов, – только уж держите меня в курсе дела, я с их начальником главным постараюсь дотрещаться, чтобы о вашей команде знали и препятствий не чинили. Тем более что подробная карта местности у вас есть и навигация работает, так что мне сообщайте координаты, куда пошли и где остановились. А кстати, как ваши немецкие друзья?
– Как им сказали, так на месте и сидят, – с некоторым презрением ответил Глюк, – я предлагал одному, мол, плюнь на профессора, пошли с нами. Не может, говорит, дисциплина, блин!
На второй день после ухода Стоматолога, в поселении Горхки прибыл небольшой полицейский отряд, руководимый посланцем начальника Департамента, потребовавшим рассказать о тех безобразиях, что творятся в подопечном селении. Староста, конечно, и рад был бы рассказать все, как было, но многого он вообще не понимал, а остальное просто перепутал. В его изложении история выглядела примерно так: большого белого человека, сопровождаемого китайцем из Катманду, встретили в совершенно недостижимом месте в горах после того, как их вертолет разбился. Придя в деревню, он вел себя вполне прилично, пока его не разозлил чем-то «достопочтенный Шри…», читавший указы об увеличении налогов на местных жителей. Сути спора этих двух достопочтенных людей староста не понял, но никаких слов против Королевской власти или Короля Непала (долгих ему лет жизни на благо народа!) белый человек не произносил. Потом он от своей щедрости решил помочь жителям и обещал всякую помощь, а чтобы было понятно, кому помогать, раздал вот эти бумажки с печатью, велел хранить, а потом он их обменяет на деньги. Рядом с домом старосты он попросил начать строить для него дом, пообещав вместе с ними жить. Поэтому жители деревни абсолютно бескорыстно стали этот дом строить, так как у него пока здесь семьи нет, а сам он в сопровождении нескольких жителей деревни отправился на несколько дней на север, где живут ин-дуисты и расположен храм Ханумана. Он вроде бы говорил, что где-то там находится его компаньон по путешествию, который тоже был в вертолете, но где сейчас – неизвестно.
Командир полицейского отряда для порядка немножко поорал на старосту, но признаков ужасного бунта, о котором верещал выгнанный Шри, он не обнаружил: все были заняты совершенно обыденными делами.
– Видимо, цену себе набивал достопочтенный, но по глупости перегнул палку, – решил командир и по радиотелефону все подробно доложил по начальству.
– Я так и предполагал, – ответил начальник Департамента, снисходя до разговора с простым сержантом, – хорошо, твое рвение в работе будет отмечено. А сейчас возьми в деревне запас пищи, сменных лошадей и постарайся догнать ушедшего, запомни его позывной «Стоматолог»; если догонишь, ни в коем случае не пытайся захватить или запугать, это неопасный для нас человек, передай ему рацию и свяжись с Департаментом или по номеру (он продиктовал коммуникатор Бориса); если правильно все сделаешь – жди повышения.
Окрыленный обещанным, командир тут же приказал старосте выдать лошадей и еду в счет государственных налогов, о чем составит соответствующую расписку, и выделить проводника для перехода в индуистское селение. К великой радости старосты, особенно беспокоившегося о целостности содержания своего сундучка, отряд стремительно покинул пределы его селения.