В последующие дни такой или близкий к нему способ активного отдыха, признанный целесообразным, повторялся в наиболее живописных местах маршрута. По дороге решили посетить и Адриатическое море, дабы собственными глазами посмотреть на вновь образованные после недавней Балканской войны (славяне против США) страны и, если получится, завязать какие-то взаимовыгодные деловые связи. Капитан связался с соответствующими береговыми службами и объявил браткам, что вообще-то заходить туда без особой необходимости ему не рекомендовали, но, если они дадут на то свое письменное подтверждение о том, что их безопасность гарантируется только в пределах судна, то он согласен.
Братков это еще более раззадорило и они, конечно, написали соответствующую бумагу. За пару суток они миновали побережье Греции, Албании и приблизились к берегам бывшей Югославии, дабы обозреть ее с утра на ясную голову, но их планы были несколько нарушены.
Теплоход «Арго» на малой скорости, чтобы не беспокоить сон братков, приближался к порту Бар, чтобы пополнить некоторые запасы. Вовсю светила Луна, море было спокойным и навевало только благостные мысли. Грант Акопян, после очередного ночного свидания, закончившегося где-то около четырех часов утра, умиротворенный не зря прожитым днем, лениво пробирался по палубе к себе в каюту, как вдруг увидел на горизонте какую-то посудину, вроде большого катера или небольшой яхты, быстро двигавшуюся наперерез «Арго».
– Они что, обалдели или просто пьяные? – подумал он, остановился и стал ждать, что будет дальше. «Арго» сбавил ход и посудина прошла под носом, чиркнув корпусом по форштевню, притерлась к борту; с нее на леера была перекинута трап-лестница вроде пожарной, по которой быстро вскарабкались человек пять, одетых во все черное; трое из них направились в ходовую рубку, один пошел на нос, второй – на корму. Вдалеке, не приближаясь, вырисовывался силуэт еще одной, подобной же посудины.
– Ни фига себе развлечения, – подумал Грант, – мне это как-то не нравится, на таможенных или полицию не похожи, для спецназа экипировка слабовата; не иначе решили слегка пощипать нас. Ну, уж это в планы вояжа точно не входит!
Грант нашел кнопку мобилы (которую он, к счастью, взял с собой), нажатие на которую соединяло братанов в одну сеть, надавил и стал ждать. Через полминуты раздался недовольный голос Садиста, обещавшего, что за такие шуточки он на следующее утро кое-кому вывеску начистит.
– Слушай, Олег! Это не шуточки! – тихо сказал Грант, – срочно буди наших, у нас на борт только что высадились пираты, я на палубе без оружия. Давай, действуй.
– Понял, оставайся на связи, – ответил Садист.
Начали просыпаться и остальные, со всякими словами в адрес шутника, но уже через несколько секунд после разъяснения Олега они лихорадочно одевались и проверяли снаряжение своих пистолетов с глушителями, в первые же дни, на всякий случай, припрятанные в каютах. Грант схоронился в тени полуоткрытого тамбура и комментировал поведение неизвестных: «Один стоит на баке, фонариком что-то сигналит, второй – на корме нагнулся, смотрит на воду… Трое прошли к рубке, один стоит у входа, двое внутри, шума пока не поднимают… На посудине рядом стоят трое или четверо на палубе, все с Аксами, тоже и черном, морды под масками».
В это время в ходовую рубку вошли двое, один с пистолетом, второй сзади с УЗИ.
– Не двигаться, не говорить, сразу стреляю, – предупредил, по всей видимости, старший, – медленно руки на голову, тихо два шага назад. – Как вызвать капитана?
Бледный помощник капитана, несший эту самую тяжелую вахту перед рассветом, так называемую «пятую стражу» – куда еще с древних времен назначали самых надежных и испытанных воинов, судя по всему, слегка расслабился и понял, что происходит, лишь тогда, когда в рубке оказался незваный гость. Он ловко надел наручники, слегка стуканул помощника капитана по затылку и отпихнул тело потерявшего сознание моряка в сторону.
Подбежавшему капитану охранник снаружи стволом указал, куда идти, и тут же захлопнул дверь рубки.
Главный бандит приветствовал капитана тычком автоматного ствола в живот и короткой вразумляющей речью, произнесенной на смеси болгарского и славянского, причем ни один язык явно не был родным для этого человека: «Никаких лишних действий, – предупредил он капитана, – будешь вести себя хорошо, живым, может быть, и окажешься!
Капитан кивнул, лихорадочно соображая, что же все-таки можно предпринять; пока же надо было тянуть время и узнать хотя бы требования захватчиков.