Спросите: почему же я решил купить билет в вагон третьего класса, а не во второй, хотя бы, чтобы путешествовать в более приличном обществе? В конце концов, поезд-то тянет один паровоз, все прибудут одновременно. Так в том-то и дело! Быстрее я бы всё равно не доехал: самолётов-то пассажирских здесь пока что не придуманы. А так - э-ко-но-мия! От Станислава мне достались всего сто рублей. Это хотя и большие деньги для большинства российского мужичья, но, пока мне не удастся устроится репортёром, рубли будут один за другим, копеечка по копеечке, только утекать меж пальцев. Если бы в поезде был вагон четвёртого класса - сел бы в него... А может быть, и не сел... Всё-таки в зелёных вагонах публика несколько поприличнее выглядит, чем в сером: среди толпы попадаются относительно интеллигентные лица, вон, даже какой-то церковный служащий, если судить по выглядывавшему из-под пальто подряснику, несколько станций проехал. То ли дьякон, то ли поп, толи ещё какой-нибудь скимонах: я в этих религиозных чинах не разбираюсь. Я - за европейскую толерантность. Тем более, что я заранее решил, что в Харькове я не задержусь дольше, чем потребуется для пересадки на поезд в любом другом направлении, лишь бы до крупного города с развитой инфраструктурой. Москва, Нижний Новгород, Казань, Ростов-на-Дону - мне абсолютно всё равно! Заработаю себе имя и некоторое состояние в провинции - а там можно и охмурить какую-нибудь дурёху из семейства местных нуворишей и через женитьбу войти в торгово-финансовые круги. Нет, в Петербург я не собираюсь: в столице, конечно же, печально знаменитые российские спецслужбы должны проявлять особую бдительность и смогут легко 'пропалить' мою шаткую 'легенду внедрения'. Заинтересуется какой-нибудь ротмистр охранки, что за такой Борис Гележин объявился в семействе купца-промышленника-банкира Василия Васильевича Пупкина, да и пошлёт запрос по месту выдачи докУмента означенного Бориса. Тут же ответ: так и так, приехал с Киева, получил ксиву и пропал из виду. Запросят киевлян - а те ни сном ни духом. И что тогда? 'Здравствуй, чёрный воронок'? Нет, дурных нема, как говорят хохлы Тарапунька и Штепсель.
А имея завязки в торгово-финансовых кругах, думаю, не очень сложно будет купить себе 'белый билет'. 'Патриотический порыв', который будет необходимо показать с началом Первой мировой войны, можно проявлять не только с винтовкой на фронте. Война - прожорливый зверь, которого нужно кормить не только человеческими и конскими тушками, но и униформой, боеприпасами, оружием, продовольствием, фуражом для лошадей, медикаментами и многим-многим-многим, начиная от иконок для солдат и штампованных кокард и заканчивая броненосцами. Военные поставки - это же золотое дно, Клондайк и Эльдорадо! И если удастся присосаться хотя бы к тоненькому ручейку этого многомиллиардного потока, то к моменту свержения царя можно будет хоть серебряный унитаз себе поставить с позолотой. Чтоб микробы и вампиры дохли.
Ну, а с первыми признаками надвигающейся революции, разумеется, как обеспеченный и цивилизованный человек, я переберусь в Америку. Да, тащиться чуть не месяц поездом через всю Сибирь до Владивостока, а оттуда пароходом в Соединённые Штаты утомительно и некомфортно, но зато - безопасно. А в Америке деньги решают всё. Так что путь к моему сенаторскому креслу в Конгрессе США начинается от этой обшарпанной деревянной скамьи в вагоне третьего класса. Ради этого можно и протерпеть рядом русское быдло.
Чтобы не терять даром время в дороге, я вспомнил студенческие годы и принялся заносить в записную книжку свои путевые заметки, вернее, наброски к ним: характеристики разномастных попутчиков, в которых постарался выпукло показать для будущего европейского читателя всё мерзостное состояние того, что русские оккупанты гордо кличут 'народом-богоносцем', описания железнодорожных станций и убогих заснеженных селений, виднеющихся вдали за окнами проносящегося поезда.
Периодически новые пассажиры норовили завязать со мною дорожные разговоры, но я отделывался общими малозначащими фразами. Чему может научиться человек из цивилизованного компьютеризированного общества у тех, кто, может, и электролампочку-то видал пару раз в жизни, и то во второй раз - в этом самом вагоне? Лампочки, к слову сказать, зажигались проводником только вечером: они висели у вагонных дверей и светили довольно тускло, свечей в двадцать пять от силы, постоянно помаргивая. На перегонах их снова гасили и тьма рассеивалась только редкими свечками, припасёнными пассажирами, да огоньками цигарок и папирос. А мне попутчикам и вовсе нечего рассказать: ну не поймёт какой-нибудь сельский учителишка в протёртом форменном пальто или пролетарий с заскорузлыми ладонями, ни специфики работы телерепортёра, ни преимуществ 'Тойоты' перед совдеповским 'Трабантом'. При взгляде на этих заводских мастеров, или кто они там, в моей голове всё время всплывала фраза из какого-то слышанного ещё в детстве стиха: 'у них мозги с таким мозолем, как их мозолистый рука!'.