— А что тогда? — Айзек недовольно поднял бровь, серьезно глядя на товарища.
— Девственница ваша девочка.
— Что? — захохотав, переспросил младший Дельгадо, — да кто вообще до двадцати двух лет в девственницах ходит?
— Кто-кто, — главарь ехидно улыбнулся, — авторши девчачьих комиксов. Я рассчитывал на это. Заказчик будет в восторге.
— Вик, ты достал? — медик устало потер глаза.
— Да. Позже, если надо, еще добуду, — Вик сунул руку в карман, вынул оттуда несколько пакетиков с порошком и протянул Гейлу.
— Что это? — Айзек недовольно посмотрел на друзей. Ему не нравилось, что его не посвящали во все детали.
— Кетамин. Я не могу держать ее дальше на больничных препаратах. Если будет экспертиза, то по анализам могут отследить. Все такие препараты сертифицированы. А вот то, что куплено на черном рынке, уже по составу не вычислят. Все концы в воду.
Гейл посмотрел на часы, совсем скоро девушке нужно было давать новую дозу, чтобы с ней мог поработать Фокс — подкрасить отросшие корни, привести в порядок обгрызанные ногти, сделать пару масок, чтобы придать коже свежести и бархатистости. Айзек уже связался с заказчиком и сообщил, что ждет его следующим вечером. Тянуть дольше — не было смысла.
Главарь заранее выгнал с пожарки всех остальных. Вик, Гейл и Марси сидели в припаркованной через несколько домов машине. Так, чтобы через лобовое стекло было видно когда заказчик приедет и уедет. Прежде чем уйти, Гейл сделал девушке укол и немного понаблюдал за ней, дабы убедиться, что та приходит в себя. Дальше за ее пробуждением Айзек следил сам. Он стоял напротив комнаты с жертвой, прислонившись к стене, и молча смотрел, как она просыпается. Он даже не заходил внутрь. Вначале художница слабо зашевелилась, потом начала тихо постанывать, в попытке пробиться сознанием сквозь действие наркотических препаратов. А потом дернулась, вскрикнула, поняв, что не может ни открыть глаза, ни пошевелить руками.
— Что происходит?! Где я? Здесь есть кто-нибудь? Что вам нужно? — она изо всех сил пыталась освободиться.
Айзек же так и стоял, напротив открытой двери и нервно кусал губу. Он с трудом сдерживался, чтобы не зайти внутрь. Не сорвать с нее новенькие шмотки и не порвать ее так жестко, как только может. Но все сладенькое должно было достаться клиенту. И, убедившись, что художница в порядке и в полном сознании, он с грохотом закрыл дверь, заставив девушку снова испуганно вскрикнуть.
Четко в назначенное время заказчик прибыл на станцию. Айзек встретил его по деловому, даже предложил алкоголь на выбор, но клиент отказался.
— Девушка в сознании. Ее только разбудили, так что она не понимает, ни где находится, ни что вообще происходит, — Айзек довольно ухмыльнулся, представив, как та будет вопить, когда поймет, что с ней собираются делать.
— Хорошо, — заказчик одобрительно кивнул.
— Как мы и договаривались, у нее завязаны глаза и должны таковыми остаться в процессе. Не говорите с ней, чтобы в будущем не опознала по голосу.
— Не дурак, — бросил клиент и проследовал в подвал за Айзеком.
— Девочка чистая, никаких венерических нет, — Айзек протянул клиенту бумажку, с результатами анализов.
С тех пор, как Гейл сам получил доступ в лабораторию, анализы делались быстро.
— Что-то еще? — клиент хмуро посмотрел на Айзека. Ему уже не терпелось приступить к делу.
— Да. Ваша девочка — девственница.
Клиент старался не показывать эмоций, но здесь не сдержался и все же слабо улыбнулся. Его глаза хищно блеснули. Да так, что даже Айзек не смог сдержать улыбки.
— Где у вас здесь можно переодеться?
Главарь проводил клиента в соседнее помещение. Вскоре тот вышел, сменив дорогой деловой костюм на простую футболку и спортивные штаны. Отнюдь не дорогие, но совершенно новые. А затем, встав перед входом в комнату, достал из своего пакета коробку с самой дешевой туалетной водой и обильно обрызгался ею. Пахла она отвратительно. Айзек усмехнулся находчивости клиента. В условиях, когда девушка не может видеть, не может услышать голос обидчика, ярче всего она запомнит запах. Отвратительный запах дешевого одеколона.
Главарь запустил заказчика внутрь и закрыл окошко в двери, чтобы тот не подумал, что Айзек собирается подглядывать. Но, закрыв дверь, Айзек не ушел. Он встал напротив двери, прислонившись к стене, прикрыл глаза и жадно вслушивался в каждый звук. Звукоизоляция не глушила все намертво. Снаружи двери все равно, хоть и глухо, были слышны крики. Крики отчаяния, боли, страха. Самые жалобные из них пробирали Айзека до костей. От них возбуждение проносилось словно электрический рязряд по всему телу, дыхание становилось прерывистым, а в джинсах тесно. Ему хотелось самому оказаться внутри той комнаты, самому заставить девчонку рыдать от страха, самому порвать ее девственную плеву и заставить биться в агонии. Но в какой-то момент крик стал слишком громкий. Айзек отвлекся от упоения воплями и пошел наверх, чтобы проверить, насколько хорошо звукоизоляция работает наверху. Ведь когда они для проверки просили покричать Марси, та орала без особого энтузиазма.