Чтобы услышать что-либо, находясь в холле, нужно было очень хорошо прислушаться. Но все же, услышать было возможно. Поэтому Айзек включил музыку. А после, взяв себе стул, бутылку виски и бокал для него же, спустился обратно в подвал и сел недалеко от двери, закурив сигарету. Он ждал. Он просто не мог находиться где-то в другом месте. Желание все контролировать не давало ему такой возможности. Слушал, прокручивая в воображении события, которые могли происходить внутри.
Когда заказчик вышел, Айзек услужливо предложил тому бокал алкоголя. На этот раз клиент не отказался, осушил его практически залпом и удовлетворенно улыбнулся. Айзек лишь мельком заглянул в изолированную комнату, убедился, что художница жива, и закрыл дверь. Клиент был доволен. На его лице красовалась не только улыбка, но и веселый румянец. Мужчина снова переоделся, аккуратно упаковал снятую с себя спортивную одежду в пакет, который также аккуратно сложил в чемодан, а после спросил у Айзека, где можно помыть руки и умыться. Перед уходом он расплатился за услуги наличными, как и было обговорено, в полной мере.
Как только машина выехала со двора станции и скрылась за углом, все трое товарищей, сидящих весь вечер в машине, ломанулись на пожарку. Вперед всех рванул Гейл. Чуть ли не бегом. Да так, что был пойман Айзеком в дверях. Главарь ему напомнил, чтобы тот не сильно суетился, выдохнул и только потом отправился заниматься своим делом. С холодной головой и никак иначе. А так же сообщил ему, что девушка жива, кровью не истекает и в срочной медицинской помощи не нуждается.
Марси тоже рвалась проведать девчонку. Но так как за адекватность ее реакции никто не ручался, Вик остался с ней наверху, караулить, чтобы та не метнулась вниз и не выкинула какой-нибудь номер. Айзек же пошел в подвал вместе с медиком. Он не спеша открыл дверь, пропуская внутрь старого друга. Девчонка лежала все так же привязанная за руки и тихо хныкала. Гейл вначале зашел спокойно, но потом рванул к ней, выпалив:
— Боже! Что он с тобой сде…
Айзек прорычал и со всей дури шарахнул кулаком по железному косяку, привлекая внимание товарища. Гейл обернулся, и главарь показал ему кулак, а потом приложил палец к губам, напоминая, что они договорились молчать. А медик только что не хило так подставился. Девушка зарыдала в голос.
— Пожалуйста! Не надо… Помогите… мне больно…
Гейл злобно посмотрел на Айзека и стиснул зубы. Ему так много хотелось сказать: что он ей поможет, что сейчас станет легче. Но он не мог. Не мог потому, что не хотел, чтобы она поняла, что он так или иначе разбирается в медицине, не хотел, чтобы она опознала его по голосу. И вместо разговоров он просто ввел ей новую дозу наркотика.
Подождав какое-то время, пока девушка отключится, он аккуратно освободил ее руки. В тот момент его не волновали синяки на ее ребрах, не волновала кровь на простыни между ее ног, больше всего его волновали опухшие, посиневшие и неестественно вывернутые пальцы на правой руке. Он аккуратно взял кисть, пытаясь определить, где они вывихнуты, а где сломаны.
— Блядь! Митч! Зачем? — Гейл аккуратно ощупывал повреждения.
— Серьезно? Девку похитили, накачали, связали, отымели, при том целку, а тебя волнуют пальцы? — Айзек недовольно покосился на друга, медленно обходя кровать и внимательно изучая обнаженное тело пленницы.
— Она же художница! — Гейл отчаянно пыталась понять, что делать с травмированной кистью.
— Ты из-за этого паришься. А за ее психику после пережитого не переживаешь? — Айзек подхватил ногу девушки под колено и медленно отодвинул в сторону. Ему-то больше были интересны повреждения в промежности.
— Когда она вернется, рисование, возможно, станет ее единственной отдушиной! Единственным шансом на реабилитацию, а я не знаю, как мне их обратно собрать… — медик расстроенно опустил голову.
— Что не так? — Айзек серьезно посмотрел на друга.
— У нас травматология только в следующем семестре. Без опыта я просто не могу понять, где вывих, где перелом. У нее все суставы в кашу! С рентгеном я, может быть, еще бы разобрался…