— Это факт! — Гейл нервно рыкнул и встал с кресла, — Но это тебе дорого обойдется!
Айзек улыбнулся и взял с тумбочки камеру.
— Не вопрос! Выполняй!
Когда они спустились обратно в подвал, Гейл не очень обрадовался, что, ко всему прочему, Айзек собрался снимать всю эту процедуру. Однако, главарь объяснил ему необходимость с коммерческой точки зрения. Ведь такой эксклюзив нужно было объяснить. Как минимум сам факт того, что у девчонки швы в промежности, и откуда они взялись. Договорились, что в кадр попадут только руки, и те в перчатках. И хоть медик был дико раздражен, но поставленную задачу выполнил. Был у него ко всему происходящему свой странный, необъяснимый интерес. Набравшись у Айзека навыков и потренировавшись на его девочках, он не только опережал всех однокурсников по учебе, но и стал любимчиком большинства ординаторов.
Когда Гейл закончил, он снова пристегнул художницу по рукам и ногам к кровати. Было решено не давать новую дозу, а дать ей самостоятельно прийти в себя, напоить и накормить. Он собрался и поехал обратно в больницу, отвозить позаимствованное оборудование. Айзек запер дверь снаружи и отправился наверх. Марси уже тоже спала, увалившись на задницу Вика вместо подушки. Главарь поднялся к себе и попытался уснуть. Все тело ныло от усталости, но переутомленный мозг никак не давал покоя. В голову без конца лезли новые мысли и возможные варианты развития событий. Но под утро он вырубился, провалился в глубокий сон. Уснул так крепко, что даже не услышал будильник. А когда проснулся, за окном было уже светло. Он подскочил и вылетел из комнаты. Внизу Вик жарил яичницу, рассказывая Марси очередной анекдот. Девушка же варила кофе.
— Девка.?! — выпалил Айзек, наклонившись через ограждение.
— Расслабься, — младший Дельгадо весело махнул другу деревянной лопаткой, — очнулась. С ней Гейл.
Айзек спустился вниз, на ходу поправляя взъерошенные волосы. Марси протянула ему свежесваренный кофе в его любимой металлической термокружке. Посмотрев с минуту на бодрых товарищей, он сделал несколько глотков горячего напитка и направился вниз, проверить пленницу и поздороваться с медиком.
Когда он спустился в подвал, подошел к комнате и заглянул внутрь, то увидел весьма забавную картину. Художница сидела на кровати, ее руки по прежнему были привязаны к изголовью, а глаза завязаны. Рядом на стуле сидел Гейл с очень напряженным лицом, и тыкал ей в щеку ложкой с кашей. Он, конечно, пытался попасть ей в рот, но та стискивала зубы и постоянно уворачивалась. Заметив в дверях друга, Гейл бросил ложку в тарелку и вскинул руки, пытаясь жестами объяснить главному все свое негодование. Напоить пленницу ему удалось без труда, стоило поднести к ее губам стакан с водой, она начала жадно глотать жидкость. Но вот есть наотрез отказывалась. А как объяснить девице с завязанными глазами и не произнося не звука, что ей нужно поесть, Гейл представлял слабо. Зато Айзеку он жестикулировал так яростно, что тот чуть не заржал в голос.
Главарь зашел в комнату. Девчонка заерзала, услышав новые шаги.
— Отпустите меня, пожалуйста! — художница жалобно заныла, — Что вам еще от меня нужно? Я никому не скажу… мне нужно в больницу, рука очень болит, все… болит. Пожалуйста…
Не получив ответа она несколько раз всхлипнула и заерзала сильнее, пытаясь тереться об плечо и таким образом стянуть с лица плотную повязку.
— Развяжите, хотя бы глаза…
Айзек недовольно хмыкнул, допил последние два глотка бодрящего напитка, и непривычно низким голосом заговорил в бокал:
— Эта повязка сейчас твой единственный друг и помощник. Если хочешь выжить, то советую не пытаться ее снять.
Глухой, с металлическим отзвуком голос звучал крайне странно и нелепо. Так что теперь чуть не заржал Гейл, удивленно уставившись на друга, говорящего в бокал. Айзек продолжал:
— Тебе нужно поесть. Это не отрава, просто овсянка.
Девушка досадливо надула губы и отвернулась, демонстрируя, что есть отказывается.
— Если ты не поешь, я затолкаю в тебя эту кашу силой. И, поверь, это тебе совсем не понравится… — Айзек устрашающе прорычал и стукнул кружкой по косяку железной двери.
Девушка подскочила от неожиданности, взвизгнула, сжалась, но зубы стиснула только сильнее. Главарь прорычал снова. Уговаривать пленницу через бокал у него не было ни малейшего желания. Он медленно подошел к кровати, схватил ее за щиколотку и резко дернул, заставив ту упасть назад и удариться затылком о железное изголовье кровати.
Художница вскрикнула, жалобно простонала, ведь ударилась она не только головой, но и рукой в гипсе. Айзек же просто повел ладонью ей по ноге. Медленно, но целеустремленно, вначале до колена, потом выше, по внутренней стороне бедра. Девушка отчаянно замычала и выкрикнула, срываясь на истерику: